«Ты пришёл», — резкая вспышка света, и ткань плаща прилипает к лицу.

Кровь из глаз течёт по щекам и шее. В голове вспыхивает боль. Мышь замирает в сумке, прекращая возню.

Я до боли закусил губу.

«Зря. Тень за тобой».

— У меня должен быть выбор… — прошептал сипло. — Я имею право выбирать…

«Ты сможешь жить без крови, смертный?»

Нет. Тьма…

«Ключ — твоя кровь, его тень — тень твоей крови. У тебя нет выбора. И никогда не будет. В жизни — не будет. Место занято. Давно и навсегда. И никто, кроме ключа, рядом не встанет».

Что ж, предсказуемый исход… Я скрипнул зубами:

— Добивай.

«Ты пришёл. Первый. Достойный. Посмотри на меня».

Я непроизвольно отвернулся, жмурясь сильнее. Глаза горели огнём, от боли мутилось в голове.

«Смотри, смертный».

Свет погас быстро и внезапно. Я вытер лицо плащом, отстраненно удивившись собственным дрожащим рукам. Трясутся, как у припадочного. Уронил окровавленный плащ на пол и слепо сощурился. Во мраке слабо мерцала серебристая фигура, высокая, тощая, нескладная. Лицо размывала тень, не касаясь лишь глаз — седых, пронзительных, мудрых.

«Идём», — фигура протянула костлявую руку.

Под боком завозилась мышь. Пискнула тихо и заткнулась, едва тень опустила взгляд на мою сумку.

«Интересная форма. Кто из твоих предков поклонялся Знаниям?» — глухой голос напоминал мой собственный, внутренний.

— Все, — ответил неохотно. — Только меня выбрало Время.

«Идём», — повторила тень.

Макушки коснулось дыхание сущности, и она неловко накинула на мои плечи свой дырявый плащ. Старые лохмотья растеклись по спине и груди, и я невольно поежился. Чужая сила прилипла к коже мокрой одеждой, но вместе с ней отступила боль. И прояснилось в голове. И разлетелись по полу лопнувшие каменные оковы. Я быстро огляделся. Ни тупика, ни угла инициации. Только клочья тумана стелились по полу. Вздохнул и неуклюже шагнул за зовущим. Если не добил, то…

Фигура отвернулась и поплыла по коридору, а Полночь расступалась перед ней, храня светящиеся следы. Я шёл, ни о чём не думая. Пожалуй, впервые я не знаю, что и думать… Хранители либо посвящают, либо убивают. А я застрял где-то между. Сущность ключа следовала за мной, шурша по полу поникшими крыльями. Мышь молча таилась в сумке. Да, не знаю, что и думать… И невольно обернулся. Туман рассеялся, и на стенах вновь замерцали слова. Все до единого. И до открытой дверитуда — пара предложений… Только нужды в ней больше нет.

«Не отставай», — вмешался в мои мысли сухой голос.

Я удивлённо поднял брови. Глаза привыкли к мягкой полутьме, и я различил на фигуре хранителя… трещины. И… «пробоины». Словно рваные раны. На горле и грудной клетке, на «плечах» и «коленях» темнели пятна, от каждого из которых расходилась сеть чёрных трещин. Я невольно коснулся первого символа инициации. Тёмная точка на правом виске, из которой разбегались серебристо-чёрные молнии. Одна — к брови, вторая — к уголку глаза, третья — к скуле, четвёртая — к уху, пятая — исчезала в волосах. Жизнь… несмотря ни на что? Меня ведет тень Жизни? Но откуда тогда…