— Если приглашаешь…

— А с каких пор тебе приглашение требуется?

— Когда приглашают — это всегда приятно, — Валик завёл машину.

— Тогда заходи в любое время дня и ночи, — меня снова начало потряхивать. Момент истины, да. Увидит он птеродактиля или нет?..

Окна запотели, а от табачного дыма свербело в носу. Я приоткрыла окно. На улице уже стемнело, и замельтешил снег. Завтра — всего лишь выходные, а у меня уже ощущение, что я в отпуске. Вернее, на больничном. Со всеми вытекающими обстоятельствами.

До дома доехали быстро и молча. Я переживала. Валик упорно молчал и размышлял о своём. По лестницам поднимались тоже молча. Единственное, что скрип двери почудился от квартиры Серафимы Ильиничны, но пронесло. И Баюн не урчал, что странно. Я открыла дверь и включила свет. Валик потоптался на пороге, но зашёл.

— Ничего страшного здесь нет, — подбодрила я, разуваясь и оглядываясь. И где же мой вечно голодный зверь?

— Угу, кроме красных ящеров, — друг тоже разулся и, не раздеваясь, устремился к ванной. — Туда?

— Ага.

— Гадко здесь… — он зябко повёл плечами и включил свет в ванной.

Реакции — ноль. Я встала на цыпочки и через его плечо заглянула в ванную. Птеродактиль опять обнимался с полотнецесушителем и со стороны напоминал собственно полотенце. Да, и именно так я придумывала все детали для фэнтези. Замечала, что обычная вещь в необычном ракурсе что-то напоминает, задумывалась — что именно, и вслед за ассоциацией появлялись образы и идеи. Но — так было раньше…

Валик прилежно вертел головой, но ничего подозрительного очевидно не замечал.

— И гдеоно ? — уточнил с любопытством.

— Не видишь? — я расстроилась. Конечно, в глубине души готовилась к такому, но…

— Нет, я же не писатель, — он повернулся. — Пусто, Вась.

Я уныло кивнула. Тогда и о саламандре, и о знаке на щеке рассказывать бессмысленно.

— Вальк, мне страшно… — призналась шёпотом.

— Мне тоже не по себе, — отозвался друг, повернулся и взял меня за плечи, спиной выталкивая в коридор. — И я, пожалуй, поехал…

— Может, к доктору пора?.. — заикнулась робко. — Поговорить?.. — и визитка до сих пор в кармане шубы лежит.

— Брось, с ним ещё больше сбрендишь. Не торопись. Я что-нибудь придумаю.

Обожаю, когда он так говорит! Но есть одно «но» — ничего он не придумает и ничем не поможет.

— Нос не вешай, — проинструктировал друг, обуваясь. — И не кисни. Сестре рассказала?

— Альке? Нет пока…

— И не говори. Если твоё семейство пронюхает…

Я скривилась. Хлопот не оберёшься. А двоих сумасшедших в семье хватает с избытком. Первый — по слухам, бабушка, но она умерла, не к ночи будь помянута, а второй — её брат, мой двоюродный дедушка, Иннокентий Матвеевич. И он обитал как раз в доме для… в общем, в психушке. Я третьим быть точно не хочу… И кивнула другу, соглашаясь.