— Мне нужно уйти отсюда, умоляю. Прошу. В сад, к озеру… в машину, куда угодно. Я не могу больше здесь находиться. Я задыхаюсь. У меня паническая атака, — включаю свое актерское мастерство.

— Хорошо, пройдемте в автомобиль. Подождём господина Леона и обсудим наши дальнейшее передвижения.

Обхватив руками колени, откидываюсь на кожаное кресло удобного сидения. Макияж плывет, слезы жгут глаза, вода не помогает высушенному горлу. Черт возьми, этот день меня просто убил. Думала, что хуже уже не будет…

— Что случилось, Тея? Что они тебе сказали? — Леон открывает дверь и садится рядом со мной, располагаясь на заднем сидении нашего бронированного лимузина-хаммера.

— Ничего, Леон. Они ничего не сделали, в отличие от тебя, — тут же нападаю я на него, не в силах больше себя сдерживать.

— Что произошло? О чем вы говорили? — приближаясь ко мне, Леон обхватывает мое лицо, заглядывая в глаза.

— А тебя только это интересует, да? Только это⁈ — шиплю я, мечтая ударить его побольнее. Бью кулаками в стальную грудь, ощущая, как твердость мышц ударяет костяшки.

— Успокойся, Тея. Просто выдохни и расскажи, — приказывает Леон.

— Все прошло отлично для тебя, Леон! Я отыграла свою партию, свою роль, как по нотам. Мне просто противно от того, что я для тебя — долбаный товар, предмет переговоров…

— Ты рассчитывала на большее, маленькая? Поэтому плачешь? — глухо смеется Леон, накручивая мои волосы на пальцы. — Просто потому, что я назвал тебя «семьей»?

— Заткнись! Не смей называть меня так! Если быть ублюдком, будь им до конца! — рычу я, начиная избивать его сжатыми кулачками, до тех пор, пока не забираюсь на него сверху. Леон не теряет времени даром, и задирает мое платье до талии, а я не понимаю, как он может в такие минуты думать о сексе, и какого черта его ладони по-собственнически ложатся на мою талию.

— Давай, бей меня. Бей меня, сколько влезет. Можешь даже меня изнасиловать. Как и я тебя все время насилую.

— Да, насилуешь! Знаешь почему? Потому что я не хочу тебя. Ты меня не привлекаешь. И ни разу в жизни я тебя не хотела по-настоящему. И это не просто слова, Леон. Это правда, гребаная правда. Но ты со своей манией величия этого не замечал.

— То есть кончала подо мной ты тоже от насилия?

— Я имитировала, Леон, представь себе. Артистка я хорошая.

— Думаешь, я школьник, который не может отличить имитацию от истины, — усмехается Леон, однако, по его взгляду я осознаю, что смогла посеять сомнения в его самоуверенной голове.

— Ты не видишь дальше своего носа, из-за своей гордыни. И тут не увидел. А я больше не могу притворяться, и скрывать правду. После того, что я почувствовала сегодня… хочу, чтобы ты знал: мне не нравится ничего в тебе! Ни твои прикосновения, ни твоя близость, ни наш секс! Абсолютно ничего. Я не считаю тебя умным, не считаю тебя великим, как все эти женщины, что весь вечер пожирали нас взглядами… иди к ним, если тебе так нужно быть для кого-то Богом! Моим Богом ты так и не стал.