— Сколько это займет времени?
— Не больше часа, но уверен, что диагноз, поставленный вам ранее, не подтвердиться, — самонадеянно заявляет док.
— Вы намекаете, что предыдущие специалисты ошиблись с выводами?
— Я — врач и опираюсь только на те данные, что получаю в текущем времени. Женская и мужская фертильность на разных этапах жизни может претерпевать определенные изменения. Как в положительную, так и в отрицательную сторону. Когда вы в последний раз сдавали спермограмму?
— Больше года назад, — глухо отвечаю я.
— Что-то произошло за это время? — пытливо смотрит на меня док.
— Многое, — криво усмехнувшись, замечаю шевеление за одним из окон, а потом вижу бледное заплаканное лицо Алатеи, и мир меркнет. Время замирает, звуки исчезают, наши спаявшиеся воедино взгляды жадно изучают друг друга, словно мы видим друг друга впервые…
Отчасти, это так и есть. Потому что я так хочу — обнулить нашу грязную историю и начать сначала. Потому что все, что было до — сплошной дикий морок загнанного в угол зверя. Потому что, цепляясь за прошлое, я едва не угробил свой единственный шанс на счастье. Потому что Алатея — единственная, для кого мое сердце все еще бьется. И я разорву на части любого, кто посмеет угрожать ей и моему ребенку.
Ты победила, девочка — лев готов склонить голову и есть с твоих рук.
«Посмотрим, как ты запоешь, когда отыщешь Эмили , — злорадно нашептывает внутренний дьявол. —Тебе хватит смелости, чтобы признаться той, кого без памяти любил, что обрюхатил ее дочь, а прежде целенаправленно и жестоко калечил душу и тело этой невинной девочки ?»
— Катись в ад, — мысленно, и, кажется, вслух рычу я.
— Я так понимаю, необходимость в диагностике отпала, — с каменным лицом комментирует док. Догадливый сукин сын. Все, что мне сейчас необходимо — это обнять жену, забрать ее домой и надежно спрятать, а потом… потом полетят головы всех, кто причастен к вскрывшимся сегодня событиям.
Глава 21 Несколько дней спустя Алатея
— Не двигайся, — отдает мягкий приказ муж, не сводя с меня глаз.
Клянусь, это самый интимный, трепетный и эротичный момент в моей жизни. Сердце бьется так сильно, что я чувствую его в ушах. Не уверена, что подобное состояние полезно для ребенка, поэтому медленно выдыхаю.
Я стою перед Леоном на белом фоне, слегка завернутая в белую простынь. Ежесекундно я чувствую, как его обжигающий взгляд ласкает мое обнаженное тело, словно легкие языки пламени. Сейчас, я предстою перед ним в трех ролях — в роли жены, матери его ребенка и объекта искусства.
— Еще долго? — любопытствую я, и даже не натыкаюсь на раздраженный взгляд Леона. Он терпеливо прищуривает веки, кивая мне немым посланием: «Потерпи, малыш».