— Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я снова тебя порву, — наклонившись, вкрадчиво шепчу я, до синяков впиваясь пальцами в нежную кожу.
— Мне больно. Перестань.
— О да, тебе будет больно, и я не перестану, — скользнув ладонями в вырез платья, жадно сминаю упругую грудь. — Искупление кровью, Эмили. В моем мире грехи отпускаются только так.
— Ты безумен, Леон, — она обреченно всхлипывает, больше не пытаясь бороться со мной, а в следующее мгновение теряет сознание.
Глава 9 Леон
— Проснулась? — заметив, как затрепетали ее ресницы, я провожу большим пальцем по припухшим губам. Смотрю на разметавшиеся по подушке волосы, и зарывшись в них лицом по-звериному вдыхаю нежный фруктовый аромат.
Закрываю глаза, пытаясь воссоздать в памяти образ единственной женщины, способной пробуждать во мне одержимое желание, но ни черта не выходит. Эмили ускользает от меня все дальше и дальше.
Я больше не вижу ее.
Даже во снах.
Даже на многочисленных портретах.
После стольких лет… почему сейчас, Ми? Не смей меня бросать. Она — ничто, подделка. Я никогда не променяю тебя на нее.
— Леон? — зовет низкий спросонья женский голос, вторгаясь в мысленный монолог. Знаю, это безумие, но раньше Эмили отвечала мне. Я мог говорить с ней часами, не задумываясь о том, как далеко может завести моя сумасшедшая одержимость.
— А кого еще ты ожидала здесь увидеть? — открыв глаза, встречаю устремленный на меня затуманенный взгляд.
— Я снова вырубилась? — проигнорировав вопрос, Алатея едва заметно хмурит брови.
Я киваю, медленно стягивая с нее одеяло и медленно веду костяшками по ее оголенному плечу, замечая россыпь разбегающихся мурашек, следующую за моей рукой.
— Сколько я спала?
— Десять часов, в предыдущий раз — шестнадцать. Идешь на поправку, любимая, — ухмыляюсь я, очерчивая кончиком пальца окружность обнаженной груди. Сначала одной, потом другой, наблюдая, как остро реагирует ее тело на малейшие манипуляции. Розовые соски мгновенно сжимаются в комочки, с губ срывается шумный выдох. Видимо сделав выводы из недавнего опыта, Тея не закрывается, не пытается отстраниться, смиренно принимая свое положение.
— Ты все время был здесь? — осмотрев уже знакомую спальню, она снова переводит взгляд на мое лицо, затем бегло сползает вниз.
— Разумеется, нет. Твой сон и без меня есть кому сторожить.
— Почему ты голый? — удостоверившись, что на мне нет никакой одежды, Тея неприязненно поджимает губы. Насчет смирения, я, похоже, поторопился.
— У меня нет привычки забираться в супружескую кровать в смокинге.
— Я хочу, чтобы ты ушел, — отвернувшись, Тея устремляет взор в потолок, опуская руку на мою ладонь, играющую с острым соском.