— Мы? — холодно ухмыльнувшись, отзывается нордическая блондинка. — Тея, веди себя достойно. Успокойся. Не виси на мне.

Меня дергает, как от пощечины. Параллельно, я поражаюсь тому, насколько мы похожи. Мы фактически клоны. Безупречно красивая Эмилия Моран: холеная кожа, королевская осанка, длинная шея, как у профессиональной балерины. Но взгляд потухший, мертвый. Словно эта девушка давно иссохла, сам дьявол выпил ее душу до дна.

— Мамочка, ты здесь? — охрипшим голосом, спрашиваю я. У меня создается стойкое ощущение, что Эмили находится под воздействием чего-то тяжелого и наркотического. Ну не может быть у моей матери таких стеклянных глаз. — Почему ты так смотришь на меня? Ты обижаешься… ты зла… из-за меня и Леона?

— Обижаюсь ли я? — она освобождает руку от моей хватки, пренебрежительно скривив губы. — Я уже знаю, что под сердцем ты носишь ребенка от моего бывшего мужчины, Тея. От мужчины, про которого я писала для тебя сказки. Которого любила всю жизнь. Мужчины, который мог бы быть твоим отцом, но не стал, — жестким тоном выдает Эмили. — Думаешь, он любит тебя? — прищурив веки и прицелив тон, смеряет меня испепеляющим взором. — Он увидел в тебе мою тень, жалкую копию. Только и всего. Ему и тебе повезло, что вы не кровные родственники. Подобную мерзость переварить сложно.

Лучше бы она правда меня ударила. Избила. Толкнула в тугие объятия питона. Не такой я помню свою бесконечно нежную, любящую и ласковую маму… сейчас — это просто зомби. Марионетка Артура.

— Как ты можешь все это сейчас говорить? Все сложно, я хотела спасти Анну. И вернуть тебя, найти тебя, спасти тебя. Все эти годы, я не помнила тебя отчетливо… ясные воспоминания были редкими, и мгновенно ускользающими. Я не знаю почему, и что это за болезнь. Врачи разводили руками. Но сейчас, когда я помню все… Мы можем что-то придумать. Освободить тебя и крестную маму. Нам нужно договориться с ним. Леон что-нибудь придумает. Он отдаст ему пост Апексара, я знаю. Ради ребенка он пойдет на это, он любит его. Пусть не меня, но его, любит! — ком в горле становится невыносимо тяжелым. Спазмы сковывают мышцы лица, губы дрожат, норовя не удержать глухие рыдания.

Пусть не ради меня, но Леон пойдет на это ради своей мечты. Ради ребенка. Я чувствую это всеми фибрами души.

— Все сложно, но…

— Для меня все просто, Тея. Я ненавижу вас обоих. Но ты моя дочь. Я все могу принять от дитя, которого рожала в муках двенадцать часов. А Леон… Леон умрет, чтобы спасти тебя. Твоего ребенка он никогда не увидит. Жизнь за жизнь. Обычная сделка.