И вдруг…

Она медленно моргает три раза. И взгляд ее сразу же, после этого, становится вновь мертвым и кукольным.

Читай по моим глазам.

— Всего один день в аду, и все закончится, Лея, — все также монотонно продолжает Эмили. — У меня их было шесть тысяч девятьсот тридцать пять. А у тебя всего один, — фактически с иронией в голосе, бросает она. Эмили поднимает руку, чтобы убрать волосы за мое ухо.

— Ты так похожа на меня, — я не могу не заметить то, что открывается мне на ее запястье. То, отчего меня бросает в жар и холодно одновременно. Рукав ее платье ползет вверх, открывая мне шрам, состоящий из нескольких слов…

Выглядит это так, словно она выцарапала, выжгла пару фраз у себя на руке. Небольшое послание, что может передать мне без слов:

«Просто доверься мне».

Она порывисто обнимает меня, словно не хочет, чтобы я чересчур долго пялилась на то, что и так уже увидела. Теперь, мне все становится очевидным: Эмили в здравом уме и трезвой памяти! И от этого еще больнее. Ее язык и руки связаны. Артур бдит за каждым ее движением.

Нормальный разговор по душам состоится между нами только в одном случае — если мы все выберемся из этого адского серпентария живыми.

Мама. Мамочка. Вдыхаю ее запах, уносясь в далекое детство. То, как пахнет мамина шея невозможно забыть, даже если сотрут память. Как сама жизнь. И мне очень жаль, что я не могу продлить это мгновение. Замедлить ход времени, что неумолимо бежит навстречу огню. Как в сказке «Львиное сердце», где Ми всегда летела к Дэмиану, словно мотылек на пламя. Вопрос о спасении всех нас, уже не стоит. Уверена, если Артур так сильно запугал маму, что ей пришлось разыграть такой жестокий спектакль, к своему плану он подошел с особой тщательностью, просчитав все варианты исходов событий. Цена исходов: чья-то смерть.

Вопрос лишь в том: кто станет жертвой на смертном одре?

— Кажется, я вовремя, мои девочки. Как раз во время милых «обнимашек», — нелепый, немного придурковатый и даже комичный голос, заставляет меня вздрогнуть. Оттенки его тона напомнили мне о Джокере — безумце с расстройством личности.

— Леон будет здесь с минуты на минуту, — я вздрагиваю, не понимая, откуда доносится голос. Артура здесь нет. Создается впечатление, что он вещает из колонок. — Эмили, сделай то, что необходимо, — отдает короткий приказ.

Я не успеваю понять, как это происходит. Ни один мускул не дергается на лице Эмилии, когда она бесцеремонно хватает меня за запястья и нечто холодное с силой сжимает их в свой цепкий капкан. Совсем не материнский жест, не ласковый. Судя по характерному щелчку, я закована в наручники. Сморгнув слезы, опускаю взгляд вниз, разглядывая проклятые железяки на своих тонких запястьях. Они крепко прицеплены к тому самому странному металлическом крюку, что бросился мне в глаза, когда я очнулась. Крупные звенья металлической цепи начинают медленно двигаться, подобно ожившей змее. Услышав отвратительный скрежет, осознаю, что кто-то удаленно запустил механизм уродливого пыточного устройства.