— Девчонка, которую ты мне подсунул за весьма внушительный гонорар, пыталась меня отравить, — расслаблено откинувшись назад, я сканирую Фишера расстрельным взглядом, заставляя его потеть и нервничать.

— Вы в этом уверены?

— На сто процентов, — утвердительно киваю я. — Экспертиза обнаружила в моей крови остатки сильнейшего яда. Если бы не экстренная профессиональная помощь врачей, я бы сейчас с тобой не разговаривал.

— Зачем ей это делать? — сипит Фишер.

— Ты мне скажи. Может быть, вы с Алатеей действовали сообща? — я небрежно пожимаю плечами и лениво прикуриваю сигарету.

Судя по побелевшей физиономии и выпученным бегающим глазам, Фишер вот-вот наложит в штаны от страха. Очевидно, что тупой недоумок ни при чем. Он бы не рискнул своей задницей, кишка тонка и слишком труслив, чтобы ввязаться в подобную схему.

— Ладно, я вижу, что ты не в курсе событий, — милостиво бросаю я. — Но это не снимает с тебя ответственности. Как, по-твоему, я имею право на возмездие?

— Я вас предупреждал на ее счет, — ослабив узел нелепого пестрого галстука, Роланд хватается трясущимися мясистыми пальцами за кружку и делает несколько жадных глотков остывшего кофе. — Я изначально говорил, что девчонка не проста, но вы упорно настаивали на встрече с ней, — промокнув потное одутловатое лицо бумажной салфеткой, он пытается перевести стрелки на меня.

— Я купил эту встречу, Фишер, — с леденящим спокойствием напоминаю обстоятельства нашей сделки. — А ты продал не протестированный товар, подвергнув жизнь покупателя смертельной опасности. Мне положена компенсация, Роланд.

— Я могу вернуть вам…

— Деньги мне не нужны, — перебиваю я. — Ты окажешь мне услугу, и мы будем в расчете. — Фишер дергается от моих слов, словно я выпустил ему пулю в лоб. — Когда следующее представление?

— Завтра вечером, но я не могу сделать то, о чем вы меня просите, — продажный ублюдок ожидаемо идет в отказ и порывается встать, опираясь ладонями на стол, а в следующее мгновение визжит, как резанный поросенок, уставившись на вилку, торчащую из его кисти. Дешёвая белая скатерть моментально пропитывается кровью, от вида которой рыхлый толстяк едва не хлопается в обморок.

Я загоняю столовый прибор глубже и приказываю ему сесть. Болевой шок делает его на удивление покладистым. Плюхнувшись откормленным задом на стул, он воет в кулак, обезумевший взгляд лихорадочно бегает по залу, но немногочисленные посетители кафе продолжают спокойно есть, не обращая на нас ни малейшего внимания. Единственный официант тоже не спешит на помощь к истекающему кровью клиенту.