Вот как раз последнего правитель не понимал и не мог принять решение не разобравшись.
– Только что состоялся непростой разговор с дочерьми… – взгляд короля впился в лицо Тельмы. – А еще я видел приступ Марианны?
Первая реакция, вот что важнее всего! Если это вредительство, она должна была испугаться! Побледнеть, отвести взгляд! Да хоть что-нибудь!
Тельма опустилась на колени и склонила голову.
– Ваше Величество, я много лет самым тщательным образом оберегаю секреты королевской семьи. Состояние принцессы Марианы самый сложный и противоречивый, – в голосе смирение и спокойствие, ни капли страха, ни сожаления.
Наконец женщина подняла голову и взглянула в глаза венценосному брату.
– Ее состояние стабильно, в отличие от матери… Она не нападает на людей. Я учила ее контролировать агрессию, гнев… Увы, мои способности не безграничны…
– Речь не о том! – изрекла королева. – Ты должна была сообщить нам!
Алые губы сложились в едва заметную улыбку, Тельма даже головы не повернула в сторону Иоланты.
Надменность, презрение? Или очередная попытка манипуляции?
– Ваше Величество, – Тельма говорила ровно и смотрела в пол, как надлежит покорному слуге, – учитывая сложные взаимоотношения с ее Высочеством кронпринцессой, как я могла быть откровенной?
Пальцы Иоланты сжались в кулаки! Агнес возненавидела ее, как только король объявил о свадьбе. Никакие слова не смогли переубедить кронпринцессу, она видела перед собой не часть семьи, а возможную соперницу за трон. Когда объявили о беременности королевы, стало только хуже. Иоланта всерьез начала опасаться за еще нерожденное дитя. И опасалась по сей день, только кто бы ей поверил? А теперь наставница смеет выставлять ее виноватой!
Глава 9.1
Взгляд Тельмы метнулся к венценосному брату, будто в поиске защиты. И что же она будет делать? Отпираться?
Король придал лицу грозный взгляд и чуть-чуть подбросил дровишек в скандал.
– Что? Как ты смела поднять подняла руку на мою дочь?
Интонация должна была напугать, сбить с толку, ведь раньше он никогда не повышал на сестру голос, та умело выполняла приказы, но вот пороть дочерей он разрешения не давал.
Тельма не испугалась грозного вопроса. Напротив, её глаза наполнились искренними, по-настоящему горючими слезами.
– Ваше Величество! – голос дрогнул, но не от страха, а от возмущения, щеки полыхнули багрянцем даже сквозь пудру. – Как вы можете такое думать? Я... я жизни не пожалею за ваших дочерей! Речь шла о суровой, но необходимой дисциплине! О том, чтобы привить принцессе смирение и уважение к старшим! Да, я могла быть строга... но никогда не переходила границ!