Каждую осень, на изломе октября или в первых числах ноября… Ну, я уже говорила. Словом, наступаеттот самый день. Вроде обычный, но тени в этот день живут своей жизнью, тянутся узловатыми пальцами, а в мрачных подворотнях нет-нет да мелькают причудливые создания. Шуршит в листве пигалица, раз заметишь ее – будет весь день за мной таскаться, возникать то тут, то там, кружиться поблизости.

В этот день лучше не смотреть по сторонам, не ходить подворотнями и не оставаться одной. Не говорить с незнакомцами. Боюсь представить, что может случиться, если встретиться с тем, что заглядывает в мою жизнь втот самый день, лицом к лицу. Вряд ли что-то хорошее.

Еще один симпатичный домик – магазин «Флора» – оказался более удачливым: на узких ставнях сияет позолотой кованый орнамент. Однажды, еще до реставрации, какой-то вандал приписал рядом с вывеской кривое «и фауна», сдобрив шутку рисунком небритого и шатающегося мужичка в трениках. Картинка явно намекала на жителей соседней развалюшки – утопленного в землю почти по самые окна барака. Кажется, тогда вся молодежь сходилась сюда поглазеть.

Перебегаю дорогу, потому что дальше… О, дальше самое потрясающее, гордость города – деревянное кружево купеческих двухэтажек! Здесь я замедляю шаг: за резными окнами звучит фортепиано, тягучая и печальная мелодия. Иногда, если заглянуть в окна, можно увидеть, как проходят занятия в местной музыкалке. Но сейчас в классе пусто и темно, только зыбкий силуэт маячит в глубине первого окна. Играют, наверное, где-то на втором этаже, вон форточка приоткрыта.

За стеклом соседнего окна кто-то рассматривает стоящие рядком баяны. Или аккордеоны – не разберешь.

Солнечный свет тускнеет, и тень легко перетекает по стене в следующие окна, провожает меня до угла.

Дальше еще один терем, чуть более потрепанный, особенно на втором этаже: кое-где не хватает резных скорлупок, от стен легко несет сыростью. Старушка за частыми прямоугольниками рам машет мне рукой. Киваю в ответ и лишь потом понимаю, что ее сморщенные пальцы неестественно вытягиваются, просачиваются за пределы окна наружу…

Не смотри на нее. Ее нет.

Поздно. Тень следует за мной, повторяется в каждом проеме и все настойчивее рвется сквозь стекло. Отвести взгляд уже не получается, и я надеюсь, что это прекратится. Надо только миновать злосчастный дом. Резьба же выполняет охранную функцию, да? Так было задумано изначально?

Неведомое тянется за мной шлейфом. И кто бы знал, почему именно за мной.

Мимо проходит скрюченная старуха, цепляюсь взглядом за яркое пятно в ее руках. Тыква? Пластиково-оранжевая, тыква вдруг исходит серо-черными пятнами, ее бок проваливается гнилой, смрадной щелью, выставляя напоказ желтые ряды не то семечек, не то острых зубов.