Вот и отлично. Семя посеяно.

— Давайте лучше присядем, — сказал он, усаживая меня на диван в холле. — Я принесу воды.

Я дрожащими руками взяла стакан и выпила лекарство, молясь, чтобы обошлось без укола инсулина.

— Как вас зовут? — спросила я, переводя дыхание.

— Давай на «ты». Лука. А ты?

— Кетрин.

Я начала чувствовать, что постепенно обрастаю связями. Это давало странное чувство опоры.

До тех пор, пока рядом не появился Адам.

— Я что-то не понял, дорогие мои, — протянул он холодно. — Это что за посиделки? Перерыв я никому не объявлял.

Лука мгновенно поднялся.

— Может, если бы вы не доводили сотрудников, отдыхать бы не пришлось.

Я похолодела. Он его сейчас разорвёт.

Харден уже смотрел на Луку так, словно готов впечатать его в стену.

— Нет, всё нормально, — быстро сказала я. — Мы уже уходим.

Я не хотела, чтобы он видел мою слабость. Чтобы потом использовал это против меня.

— Лука, ты свободен, — произнёс он ледяным голосом. — А ты, Кетрин Бэнкс, останешься.

— Но... — начал Лука.

Один взгляд Хардена — и он замолчал.

— И зайдёшь ко мне позже, — добавил он Луке.

Когда мы остались одни, я попыталась уверенно встать, но ноги предательски дрогнули. Он заметил это и, к моему унижению, довольно грубо усадил меня обратно.

— Зачем ты устраиваешь этот цирк? — тихо спросил он.

— Какой цирк?

— Ходишь и рассказываешь всем, какой я плохой, что довожу тебя. Не боишься?

Я подняла на него глаза.

— Тебя? Нет.

Он наклонился ближе. Слишком близко.

— Кетрин, не играй со мной. Я в любой момент могу выкинуть тебя отсюда. И поедешь ты обратно в свой город. Поняла?

Я хотела ответить колкостью. Но в этот момент мир снова качнулся, и я почувствовала, как слабость накрывает меня волной.

Он это увидел.

И на долю секунды — всего на долю секунды — на его лице мелькнуло что-то другое.

Не злость.Не раздражение.Почти... тревога.

Но она исчезла так же быстро, как и появилась.

Из-за того, что днём он увидел, как мне стало плохо, Харден не оставил меня допоздна.

А значит, мой план рушился.

Я так хотела вывести его из себя. До дрожи.

До потери самообладания.

Но мне не нужны были свидетели.

Поэтому я закрылась в туалете и просидела там почти час, дожидаясь, пока офис опустеет. Я знала — он всегда остаётся последним. Разбирает документы до глубокой ночи, словно работа — единственное, что держит его на плаву.

Когда коридоры погрузились в полумрак, я тихо направилась к его кабинету.

Без стука.

Он сидел за столом под одинокой лампой.

Рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, рукава закатаны. Между пальцев — сигарета. Дым медленно растворялся в тишине.