— Боже... что я натворила? — я прикрыла рот ладонью, подавляя судорожный вздох.
Картины вчерашнего вечера прокручивались в голове с безжалостной четкостью. Как мы до этого дошли? Что за демон управлял мною в те минуты? От него же самого не осталось и следа. Постель рядом со мной была пуста и уже остыла. Он ушел, оставив меня наедине с этой оглушающей тишиной.
Я одевалась медленно, словно в тумане, едва узнавая собственное тело. Каждое движение отдавалось тяжестью. Первым делом я сорвала белье с кровати и закинула в стиральную машину — я хотела смыть, уничтожить любые следы этой ночи. Пока барабан машины глухо вращался, я лихорадочно убирала квартиру, пытаясь вместе с пылью вымести из головы навязчивые вопросы.
Что теперь делать? Как смотреть ему в глаза после того, что произошло?Ответ пришел сам собой, резкий и окончательный: я не буду смотреть. Я просто исчезну. Вернусь в родной город, запрусь в четырех стенах и постараюсь забыть это как страшный, прекрасный сон. Вчерашний вечер был грандиозной, непростительной ошибкой.
Но прежде чем бежать, я должна была закрыть старый долг. Голос матери из далеких воспоминаний зазвучал в моей голове. Она рассказывала о женщине, которая когда-то превратила её жизнь в ад. Я была почти уверена: маму подставили. И я не могла уехать, не найдя ту, чья ненависть разрушила мою семью.
Дрожащими пальцами я набрала номер Рафаэля.
— Помоги мне найти её, — выдохнула я в трубку, едва он ответил.
Информации было ничтожно мало. Имя — Виола. Прошлое — работа в компании Ксандра. Ненависть — длиною в жизнь.Я жаждала правды. В этот момент мне казалось, что только истина сможет очистить меня от того смятения, что я чувствовала сейчас. Я была готова заплатить за неё любую цену, даже если этой ценой станет остаток моей израненной души.
Глава 24
Адам
Я отвёз Кетрин домой, потому что она сама едва держалась на ногах.
Каждый раз, когда я видел, как она ломается, во мне что-то рвалось. И самое страшное — я знал, что в этом есть моя вина. Я уже давно обвинял себя, и вместе с этим с каждым днём во мне оживали чувства, которые я пытался задушить. Я корил себя за них. Нет... я до сих пор не мог принять её.
Но мысленно — я уже давно её принял.
Когда я увидел её возле горящей машины, я подумал только о ней. Не о машине — чёрт с ней. Она волновала меня в последнюю очередь. Я злился. Да, я был в ярости из-за того, что она натворила. Но позволить ей пострадать — никогда. Ни за что.
Когда она попросила отвезти её на кладбище, во мне вспыхнула злость. Хотелось отказать. Хотелось высадить её где-нибудь по дороге и уехать.