Я сорвалась.

Набросилась на него, прижавшись к его губам, словно к последнему источнику воздуха. Мне это было нужно. Жизненно необходимо. Он был моим наркотиком. Моей зависимостью. И спустя пять лет я любила его ещё сильнее.

Он ответил.

Мы целовались отчаянно, жадно, будто завтра не существовало. И мне было всё равно, что будет потом. Я хотела забыться. Хотя бы на одну ночь. Я заслужила эту слабость.

Он углубил поцелуй, и мои ноги подкосились. Боже... как я этого ждала. Как хотела. Только его. Никого больше.

Я начала снимать с него одежду, пальцами скользя по его коже, по знакомым линиям плеч, по татуировкам, которых раньше не было.Они возбуждали ещё сильнее — напоминанием о прошлом, которое никуда не делось.

Он опустился к моей шее, оставляя горячие поцелуи. Я закинула голову назад, позволяя себе раствориться в ощущениях.

Я села к нему на колени, вцепившись в его плечи, чувствуя его дыхание на своей коже.Ни с кем. Никогда. Я не чувствовала того, что чувствовала с ним.

С ним всё было болью.

И одновременно — единственным настоящим.

Его ладонь медленно скользнула по внутренней стороне моего бедра, обжигая кожу. Тишину комнаты вдребезги разбил мой тихий стон — невольный, надрывный. Я буквально жаждала каждого его движения, каждой искры, которую он высекал из моего тела. Я хотела его до дрожи.

Пока он осыпал поцелуями мое лицо и шею, я, путаясь в собственных пальцах, стянула футболку. Оставшись в одном белье, я замерла под его пристальным, потемневшим взглядом. В этом взоре было столько неприкрытого желания, что по коже прокатилась волна мурашек, а дыхание окончательно сбилось.

Я не успела опомниться, как последние преграды между нами исчезли — нижнее белье отлетело куда-то в сторону.

Рассудок окончательно покинул меня, уступив место чистому наслаждению. Когда он властно сжал мою грудь, по телу пробежала мощная волна удовольствия, заставив меня выгнуться навстречу его рукам. Я была на пределе.

— Пожалуйста... — сорвалось с моих губ надтреснутым шепотом.

Вместо ответа он накрыл грудь губами, дразня и лаская. Очередной стон, больше похожий на всхлип, сорвался в пустоту. Я инстинктивно прижалась к нему, чувствуя, как между нами разгорается настоящий пожар. Он был возбужден не меньше моего: я слышала его хриплый, сдавленный стон у самого уха.

Мы целовались отчаянно, до боли, словно пытаясь раствориться друг в друге. В какой-то момент вся одежда оказалась на полу, и я осталась под ним полностью обнаженной.

Внезапный укол страха пронзил пелену страсти. Он у меня первый. Эта мысль забилась в голове раненой птицей, но я побоялась произнести ее вслух. Побоялась разрушить магию момента.