Но мне было всё равно.

Не церемонясь, собрав в ладони всю накопившуюся за годы боль, я ударила его по щеке. Пощёчина вышла звонкой — в неё я вложила всю обиду, всё одиночество, все бессонные ночи.

— Ты больше меня не увидишь, — голос предательски дрогнул, но я заставила себя говорить твёрдо. — Раз ты такого обо мне мнения... Я не забывала тебя все эти пять лет. Ни на день. А ты, оказывается, забыл меня так быстро. Я ни в чём не виновата. Но ты упорно внушаешь мне эту вину. И я не верю, что моя мать могла это сделать. Думай что хочешь!

Я резко развернулась, собираясь уйти, пока не сломалась окончательно.

Но он схватил меня за рукав.

Он развернул меня к себе так резко, что у меня перехватило дыхание, и рывком притянул к груди. Я не успела ни вдохнуть, ни возразить — его губы накрыли мои.На мгновение мир исчез.

Я ответила — не думая, не сопротивляясь.

Поцелуй со вкусом ненависти и многолетнего голода. В нём было отчаяние, накопившееся за годы разлуки, и жадная потребность друг в друге, которую мы так долго отрицали. Мы целовались так, будто это был последний раз. Так, будто пытались стереть прошлое. Всё ещё стоя среди холодных плит кладбища, под безмолвными взглядами мёртвых.

Этот поцелуй говорил больше любых слов.Слёзы текли по моему лицу, смешиваясь с его дыханием. Я запуталась. Я не понимала, что чувствую — любовь, боль, ненависть или всё сразу. Я знала одно: наши отношения невозможны. Они обречены. Но, Боже... как же я хотела этой невозможности. Я всё ещё любила его.

И не знала, любит ли он меня.

Я первой разорвала поцелуй, отступив на шаг, словно от огня.

— Нет... — мой голос дрогнул. — Ты вводишь меня в заблуждение. Ты сам не знаешь, чего хочешь. Наши отношения обречены. Они принесут только боль.

Каждое слово резало мне горло. Но иначе я не могла. Наше прошлое всё ещё тянулось за нами тяжёлой тенью. Оно не отпускало, не давало сделать шаг вперёд.

— Я не забывал тебя, — тихо сказал он. — Ты думаешь, мне было легко?

— Пожалуйста... хватит. Не сыпь соль на рану. Мы никогда не сможем быть вместе. Ты ненавидишь меня. Это видно. Ты не можешь меня простить.

Я никогда не видела его таким уязвимым. В его глазах читалось искреннее сожаление — обнажённое, почти болезненное.

— Я устал ненавидеть тебя, — выдохнул он.— Твоя мать мертва... и я больше не знаю, на кого выплёскивать свою злость. Я последний подонок, я это понимаю. Но я не могу справиться с чувством вины. Перед своей матерью. Перед своим отцом. За то, что вот так просто всё забуду... и начну строить с тобой жизнь. Прости.