Эти слова разрывали меня изнутри. Будто кто-то медленно проводил ножом по ещё живой ране. Мне хотелось закричать — от отчаяния, от бессилия, от того, что мы стоим на руинах любви и не можем её спасти.

Ком подступил к горлу, дыхание стало рваным.

— Я хочу домой, — прошептала я.

И это было всё, на что у меня хватило сил.

Он довёз меня до дома молча. Ни музыки, ни слов — только тяжёлое дыхание и напряжение, повисшее между нами. Когда машина остановилась, я поняла, что сама не смогу выйти. Ноги не слушались — будто тело больше не принадлежало мне.

Он помог мне подняться в квартиру. Его ладонь под моей рукой была тёплой и надёжной, и от этого становилось только больнее.

Едва переступив порог, я бессильно упала на кровать. Сон накатывал вязкой темнотой — скорее не сон, а бегство. Сквозь туман я почувствовала, как он осторожно укрыл меня пледом. Потом — тихий щелчок двери.

И пустота.

Я открыла глаза. Тишина давила на уши.

Мне предстоит вернуться в родной город. Вернуться к старой работе. К прежней жизни. Без него. Я больше его не увижу.

Эта мысль ударила так, будто из груди вырвали что-то живое.

Слёзы хлынули сами собой.

Почему в моей жизни так много боли? Почему я будто обречена быть несчастной?Я схватила подушку и с силой швырнула её в сторону двери, которая только что закрылась. Вместе с ней словно захлопнулась вся моя жизнь.

— Ненавижу! — крик сорвался с губ.

Я металась по квартире, смахивая вещи с полок, опрокидывая стул, сбрасывая книги. Предметы падали, грохотали, разбивались — в квартире воцарился хаос, отражение моего внутреннего состояния. Это была не злость — это была истерика отчаяния.

В конце концов силы покинули меня. Я сползла по стене на пол, закрыв лицо ладонями. Слёзы обжигали кожу.

Может, легче умереть, чем снова и снова пытаться спасти эту никчёмную жизнь?Дверь внезапно распахнулась с грохотом.

— Кетрин?Его голос.Адам.

Он подбежал ко мне.

— Что ты здесь делаешь?! Вали! Просто уйди!

Он замер, внимательно осматривая меня — будто проверял, цела ли я. Потом его взгляд скользнул по разбросанным вещам, по разгромленной комнате.

— Я забыла у тебя в машине свои вещи, — пробормотала я сквозь слёзы. — Ты решил вернуть их... вовремя.

Он действительно вернулся, чтобы отдать забытое. Пока я «спала».

— Кетрин, успокойся. Пожалуйста.

Он опустился передо мной и осторожно взял моё лицо в ладони. Его пальцы были тёплыми. Настоящими.

А внутри меня уже всё умирало. Слишком много боли. Слишком много лет борьбы.Я ненавидела себя за то, что всё ещё люблю его. За то, что мне не нужно ничего — ни гордости, ни правильных решений. Только он.