Здесь всё было иначе. Могилы — аккуратные, чистые. Само кладбище выглядело ухоженным, почти благородным — не таким, как обычные, где время оставляет следы забвения.

Мы завернули за угол.И я увидела их.Два надгробия.Моей матери.И его отца.

Несмотря на всё. Несмотря на обвинения. Несмотря на то, что мою маму считали виновной в его смерти... их похоронили рядом.

У меня подкосились ноги.

Я опустилась на корточки, а слёзы хлынули сами — беззвучно, неудержимо. Только сейчас я поняла: столько лет я не навещала её. Наверное, к ней вообще никто не приходил.

Я — её единственная дочь.

И я уехала.

Мне даже не дали попрощаться.

Я не знала всей правды. Хотя имела право.Колени сами опустились в сырую землю. Меня не волновало, что под ногами грязь и болотная жижа, что я вся испачкаюсь. Ничего не волновало.

Эмоции накрыли лавиной.

И вдруг стало отчётливо ясно, насколько паршива моя жизнь.

Столько лет я старалась выстроить её — хорошую, достойную. Но это оказалась иллюзия. Я жила от копейки до копейки. У меня не было рядом никого. Парень, которого я любила, бросил меня в день смерти матери.

А теперь... я совершила глупость и лишилась работы.

Мне хотелось остаться здесь. Лечь рядом с могилой и исчезнуть. Раствориться.Я беззвучно заливала землю слезами.Позади тихо стоял Адам. Он ничего не говорил. Просто стоял.

— Мамочка... прости...

— Кетрин, встань с земли, — неожиданно спокойно произнёс он, заметив, что я вся в грязи.

Но сквозь пелену я едва слышала его голос.Он подошёл и попытался поднять меня — не резко, как раньше, а осторожно, взяв за локоть.

Я вырвалась.

Во мне кипело всё.

— Нет! Отпусти! Я хочу к маме! — голос сорвался. — Моя жизнь — сплошное дерьмо! Какой в ней смысл?!

Слёзы текли по щекам.

— У меня нет близких! Нет работы! У меня ничего нет! Это всё из-за тебя! Ты всё у меня отнял! Ты не сказал правду о том, что случилось пять лет назад! Я тоже имею право знать!

Я задыхалась от рыданий, но продолжала:

— У тебя всё хорошо! А я пять лет работала в идиотском кафе, чтобы купить лекарства и оплатить жильё! Жила от зарплаты до зарплаты! И даже сейчас ты лишаешь меня работы и говоришь, что ненавидишь — за что?! Я ничего не знаю! Как я могу быть виновата в том, чего не знаю?! Я не отвечаю за поступки моей матери!

Меня трясло. Слова вырывались сами — всё, что копилось годами.

Сначала он пытался меня успокоить. Но когда я заговорила о матери, его лицо изменилось.

— Хочешь знать правду, Кетрин? — его голос стал холодным, отстранённым. — Хорошо. Но она тебе не понравится.

Вся его мягкость исчезла в одно мгновение.