Пожар потушили. От машины остался обгоревший каркас.

Я чувствовала себя ничтожной. Глупой. Виноватой.

Да, я его ненавидела.

Но не имела права так поступать.

Он заплатил, чтобы дело не заводили. Я даже боялась представить сумму.

Мы сидели в его машине, когда всё закончилось.

Тишина давила.

— Прости, — тихо сказала я. — Я дура.

Он даже не повернулся ко мне.

— Я и не отрицаю. Тупее людей, чем ты, я не встречал.

Слова больно ударили.

— Тогда зачем ты заплатил за меня? — я повернулась к нему. — Если я такая тупая и ты меня ненавидишь — мог бы отомстить.

Он медленно перевёл на меня взгляд.Холодный. Тяжёлый.

— Я могу прямо сейчас отвезти тебя в участок, если ты так хочешь. — Он наклонился ближе. — Могла бы и спасибо сказать.

Я сглотнула.

— А отомстить... — его голос стал ниже, почти шёпотом, — я ещё успею. Ты мне теперь до конца жизни будешь должна, Кетрин.

И в этих словах было что-то гораздо страшнее, чем крик.

— И что теперь? — спросила я, прекрасно понимая, что задаю самый глупый вопрос в своей жизни.

Я спалила его дорогущую машину. Дотла. И даже если бы решилась продать почку — мне всё равно не собрать на такую.

Он смотрел на меня так, будто перед ним был не человек, а мусор, выброшенный на обочину. Я была его проблемой. Его катастрофой.

— Кетрин, просто вернись в свой город. Зачем ты вообще появилась?

Каждое слово — как пощёчина.

Я сглотнула и опустила взгляд.

— Я верну тебе деньги за машину, — прошептала я.

Он рассмеялся. Негромко. Холодно. И этот смех оказался хуже крика. Он смеялся надо мной. Над моей попыткой раскаяния.

— Ты понимаешь, что это невозможно? Разве что продашь пару органов. Теперь ты у меня в долгу.

Хуже, чем быть должницей Адама, в мире, кажется, ничего не существовало. Но продавать почки я точно не собиралась.

— Зачем? — спросил он вдруг.

— Что... зачем? — тихо переспросила я.

— Зачем ты угнала мою машину?

Глупый вопрос.

— Я хотела тебе отомстить, — выдохнула я. — За то, как ты ко мне относишься. За то, что предал меня пять лет назад. За всё! Я тебя ненавижу!

Я уже кричала, не в силах остановиться. В груди клокотала ярость. Хотелось расцарапать ему лицо, стереть это ледяное выражение с его глаз.

— Но я не планировала, что машина сгорит... — добавила я тише.

Он усмехнулся.

— Ты ещё и меня ненавидишь? Это я тебя ненавижу. Ты и твоя мамаша сломали мне жизнь. И всё же я не сказал полиции, что ты угнала мою машину и спалила её.

Повисло тяжёлое молчание.

Я не понимала. Если он так ненавидит меня — почему не сдал? Почему не добил окончательно?

— Тогда почему? — спросила я почти шёпотом. — Почему ты ничего им не сказал?