Но я покорно сел за руль и повёз.

Я стоял в стороне и смотрел, как она заливает землю слезами. Хотел подойти. Хотел обнять. Хотел забрать её боль себе.Где-то глубоко в подсознании я понимал: она такая же жертва, как и я. Она тоже осталась одна.

И только это понимание удерживало меня от того, чтобы окончательно сорваться.Я не мог смотреть, как она страдает. Хотел просто отвезти её домой и закрыть от всего мира. Но вместо этого мы поссорились. И я — идиот — решил вывалить на неё всю правду. Правду, которая, конечно же, ей не понравилась.

Она сказала, что я её предал. Что оставил одну.

И я знал — она права.

Но вместо признания я выдал совсем другое.

Ревность.Я ревновал её к Рафаэлю.И за это получил пощёчину.Заслужил. Не спорю.

Она хотела уйти. И в тот момент во мне что-то щёлкнуло. Все слова, которые я бросал ей раньше — «исчезни», «пропади», «нам лучше не видеться» — в одну секунду стали невыносимыми. Я жалел о каждом. Нет... я не хотел, чтобы она исчезала.

В тот миг я понял: я готов переступить через всё.К чёрту принципы.К чёрту договор с отцом Арвен.К чёрту ложь.Я был готов бросить всё — лишь бы снова быть с ней.

Я нуждался в ней, как в воздухе. Без неё мне нечем было дышать.

Я притянул её к себе и впился в её губы. Пять лет я хотел этого. Пять долгих лет. Никто не был таким, как она. Никто не был нужен так, как она.

Она ответила так же отчаянно.

А потом — оттолкнула.

Это было хуже пощёчины.

Она говорила, что наши отношения обречены. Что это невозможно. Что мы разрушим друг друга.

А мне хотелось только одного — сказать ей:я всё ещё люблю тебя.

Она ошибалась, думая, что я её забыл. Я никогда не забывал.

Я вспоминал её каждую ночь.

Я думал о ней, когда лежал в постели с другой.

Я однажды назвал Арвен её именем — после этого был скандал.

Но мне было плевать. Потому что нужна мне была только она.

Я отвёз её домой. Провёл до квартиры. Дождался, пока она уснёт.И ушёл.С трудом.Просто ушёл.

С ощущением, будто оставляю за дверью весь свой мир.

Выйдя из подъезда, я закурил. В последнее время я курил только тогда, когда нервы сдавали окончательно. Сел в машину — и заметил её сумку и пакет с рабочими вещами. Пришлось вернуться.

Я поднялся, открыл квартиру запасным ключом, который когда-то одолжил у неё, чтобы закрыть дверь.

И замер.

Она сидела на полу в истерике. Квартира была разгромлена. Сердце рухнуло куда-то в пятки — я подумал, что она сделала с собой что-то страшное.

Но она была цела.

Просто сломана.

Она не переставала плакать, и я ненавидел себя. Она страдала из-за меня.

А потом она сама набросилась на меня. С такой жадностью, с такой болью, словно нуждалась во мне не меньше, чем я в ней.И всё внутри снова вспыхнуло.