— Я проснулся, когда он был уже мертв!

— Лжешь! Это ты сделал из Мириам упыря! — заорал Норман, брызгая слюной.

— Она и меня хотела меня сожрать! — закричал я в ответ. — Спросил Фалрика!

Старик немного успокоился. Он выпустил меня и посмотрел в ту сторону, куда ушел молодой паладин.

— Фалрик! — позвал Норман.

Парень не отозвался.

— Фалрик!

— В-в-вера, — наконец, услышали мы лепет парня. — О-н-на н-н-е п-просы-п-пается…

* * *

Мы ехали в тишине. Норман рядом со мной, сзади Фалрик. Он вез Веру впереди себя. Девушка не приходила в сознание. Только часто дышала и стонала. Никто из нас не понимал, что с ней случилось.

Норман был хмур. За одну ночь он будто состарился еще на пару десятков лет и сильно осунулся. Старик сам сжег тела Брока и Мириам. Он больше не хотел рисковать. Мне он по-прежнему не доверял, но от кляпа избавил. Оставил связанными только руки.

— Долго нам еще? — тихо спросил я, нарушая скорбное молчание.

Мы ехали медленно, давая лошадям отдохнуть от галопа.

Норман даже не взглянул в мою сторону и ответил далеко не сразу. Я уже начал думать, что он не услышал вопроса.

— К вечеру будем на месте, — безжизненным голосом ответил старый паладин.

Мы помолчали.

— Мне жаль, — сказал я.

Норман не ответил, просто пришпорил лошадь. Мы последовали за ним.

Вскоре лес начал редеть. Сквозь неплотно смыкающиеся над головой кроны, я увидел горы. Не слишком высокие, но от этого не менее впечатляющие. Они выглядели неприступными, со снежными белыми шапками. Их чистый цвет выглядел как-то неуместно на сером, промозглом и вечно темном Деймосе.

* * *

Лес остался позади. Теперь мы поднимались по крутому серпантину. Лошади заметно нервничали, но послушно несли нас вперед и вверх. Когда мы обогнули одну из гор, я увидел перед собой… ничего.

Впереди раскинулась сплошная густая пустота. Ночное небо словно перетекало в нее, лишаясь звезд и лун. Пустота охватывала неровный край земной тверди, скрывая его непроницаемым серым туманом на границе пустоты.

Зрелище захватило меня целиком и полностью. Я словно оказался на острове, который окружал непроглядный и бесконечно глубокий омут.

Лошадь не разделила моего восторга и поднялась на дыбы, едва не сбросив меня. Только чудом удалось удержаться в седле. Сзади раздалось беспокойное ржание. Я обернулся и увидел, что Фалрику тоже удалось справиться со своей кобылой. Животное немного успокоилось, но наотрез отказывалось идти дальше.

Норман впереди тоже остановился. Он спешился и, взвалив на плечо походный мешок, крикнул нам:

— Дальше пешком.

Ну, пешком, так пешком. Надеюсь, осталось недалеко. Хотя, ничего похожего на шпиль я вокруг не видел.