— Как вы смеете издеваться над нашим законодательным процессом! — заорал он.

Мой маленький собакоподобный монстр Гром зарычал и шагнул вперёд, чтобы цапнуть наглеца, но низкий рык заставил зверька передумать и вернуться к моей ноге. А жаль. Я был бы не против, если бы Гром успел хотя бы слегка прихватить его за штанину.

— Присядьте, сенатор Горислав, — сказал я. — Не рановато ли для криков?

Горислав, приземистый мужичок с длинными рыжими усами, переходящими в бакенбарды, распалялся всё больше, мечась по кабинету.

— Но, видимо, не слишком рано, чтобы плести заговоры против воли Сената! Да будет вам известно, то, что вы сделали, — это чистой воды подковёрные интриги! Добавить поправку… Неслыханно! Абсолютно неслыханно!

— Мне нужно как-то отбивать свои инвестиции. Если вы собирались запретить азартные игры, надо было предупредить меня до того, как я вбухал целое состояние в этот ипподром и лошадей для него, — ответил я, сохраняя ледяное спокойствие. Такая ярость могла означать только одно: я эффективно похоронил его законопроект.

— Это вопиющее злоупотребление властью! Вы уполномочены вносить поправки в дела государственной важности — те, что только вы можете предвидеть благодаря вашим великим способностям. Вмешиваться в обычный законопроект — это не только беспрецедентно, но и неуважительно по отношению к нашему статусу! — выпалил он, его лицо с каждой секундой становилось всё багровее.

— А кто сказал, что я не вижу в этом ипподроме чего-то большего? — сказал я, вставая, чтобы встретить его огненный взгляд. — Может, у меня были на него серьёзные планы, а вы чуть не пустили их все под откос своим законопроектом. Вы не видите всей картины, сенатор. Ваша работа — заботиться о людях Града Весёлого, а не тратить нашу с вами энергию на морализаторскую чушь, которая на самом деле является лишь жалкой попыткой мести.

— Вы не имели права выделять жречество в отдельный класс! И этого права у вас тоже нет! — прошипел Горислав. — Запомните мои слова, Алексей, вы нажили себе могущественного врага.

Уголок моего рта дёрнулся в усмешке. Могущественного? Серьёзно? Да этот напыщенный индюк понятия не имеет, что такое настоящие враги. В девяностые такие, как он, у меня в приёмной неделями сидели, чтобы просто на пять минут попасть на встречу.

Я медленно склонил голову набок, глядя на него так, будто он был диковинным, но очень тупым насекомым.

— Это сейчас была угроза? — спросил я ледяным, подчёркнуто-спокойным тоном. — Ты, мелкий бюрократ, решил мне, Владыке этого города, угрожать? Повтори-ка, я, кажется, ослышался.