Щит «Скифа» просел уже до половины, атакуемый с нижней полусферы маткой-станцией кочевников. «Советник» тоже потерял почти восемьдесят процентов, блокируя огонь сразу нескольких маток в атакующем порядке. И поверх всего этого то и дело сверкали красные вспышки разрядов орудий «Мухи», что сейчас прямо в этот момент полностью разрядились в ту, что сунулась в прореху щита и была ближайшей, снеся щит и располосовав бронированную шкуру рваным глубоким шрамом. Повинуясь беззвучной команде, близнецы отработанным маневром вышли из-за туши линкора и разрядились в подстреленную матку серией залпов, ополовинив накопители. Корма гигантского бутона окрасилась вспышками, корабль потерял управление и стал заваливаться на щит уже подтянувшегося и почти перестроившегося товарища. И тут «Муха» снова разразилась залпом, сорвав щит уже с него. При этом под непрерывным огнем «Советник» своего поля тоже лишился и сейчас отходил вниз, под прикрытие потрепанного «Скифа», а «Сармат» перестраивался, чтобы перекрыть своим полем сектор его обстрела.
Залп. Полный залп обоих тяжелых крейсеров опустошил их накопители, а орудия главного калибра отправил охлаждаться. Однако вторая матка также потеряла движки, а вырвавшееся сбоку пламя говорило о разрушении одного из реакторов. Ну что же, господа кочевники, самое время отойти, расклад явно не в вашу пользу: семь поврежденных, потерявших щиты материнских кораблей и штурмуемая матка-станция против исполосованных багровеющими расплавами брони шрамами трех избитых, но далеко не подавленных наших тяжей… Щит «Мухи» сомкнулся, отсекая наши корабли и обе станции от безжалостного ливня плазмы, что до последнего пытался сломить ордер. Всё, теперь глухая оборона, а «Скиф», «Сармат» и буквально измочаленный «Советник» отправляются в ремонт, даже «Атилла» меньше пострадал… Хотя все орудия удалось сохранить, отчасти благодаря установке на них отдельных модулей силовых щитов. Отчасти благодаря тому, что корабли подставляли под обстрел бронированные бока и разворачивались только перед залпом. И все равно, даже сражаясь от обороны, если это вот всё можно так назвать, мы хорошо вдарили орде. Еще бы быстрее привести в порядок хотя бы пару тяжей, тогда, возможно, эти семь побитых и дрейфующих сейчас в разных направлениях бутонов удастся даже добить…
…Штурм корабля-станции проходил очень тяжело и с огромными потерями. Благо пока они почти все приходились на дроидов, но если дело так пойдет и дальше, то под конец придется наравне с роботизированными подразделениями использовать и банальные пехотные, укомплектованные добровольцами. Вот тогда именно человеческих потерь будет просто море… Хотя и сейчас их немало, что в составе экипажей крупных кораблей, что истребителей. Я даже статистику не хотел смотреть, висящую сейчас у меня перед глазами, просто не желал воспринимать. Не сейчас, не на переломном моменте, когда надо сосредоточиться на решении задачи. А если цифры увижу, то знаю себя, точно начну рефлексировать на потери. Даже если у нас их количество просто меркнет в сравнении с прогнозируемыми цифрами потерь кланов кочевников. Ведь насколько я и все наши знаем, каждый корабль-матка — это своего рода улей, в котором обитают, рождаются и умирают тысячи, если не десятки тысяч разумных. После таких вот повреждений множество из них должны были получить несовместимые с продолжением жизни повреждения. И неважно, насколько их тела видоизменены или аугментированы, — под проникающим высокоэнергетическим лучом или под вырвавшейся плазмой реактора не особо-то и поживешь. Да, если посмотреть фактам в лицо — это геноцид. Но вот тогда встает такой вопрос: можно ли называть геноцидом то, что сделал, обороняясь на своей собственной территории, по отношению к вторженцам, пришедшим всех и вся тут в удобрение превратить? Вот философ, блин, опять в рефлексию скатился! Нужно завязывать с этим…