— Я бы все же окна укрепил как-нибудь, — сказал я, оглядевшись. — Только не знаю как.
— А никак, — хмыкнул Сэм. — Будем надеяться на пса, он не проспит.
В этом он был прав: забить окна было нечем, так что и мечтать незачем. Дверь завалена — и ладно, хоть через нее так просто не вломятся. А окошки такие, через них и мутант лихим прыжком враз не заскочит: маленькие совсем. Прежде чем что через них и пролезет, шуму наделает, да и застрять может. Ладно, спать.
Отстегнул от рюкзака скатанные спальник и туристический коврик-подстилку, надул подушку, раскатал-разложил все это на грязноватом ковролине пола да и завалился без лишних слов. Думал поначалу, что уснуть не смогу — слишком возбужден, — но даже эту мысль додумать не успел: сморило.
Проспать удалось часа три. Проснулся рывком, словно от пинка по ребрам, хоть сам не понял, что меня разбудило. Столкнулся с настороженным взглядом Сэма, поднявшегося на локте. Дрика спала, громко посапывая, у нее все нормально было, никакой паники. Горела свечка, установленная в пластиковом стаканчике, давая скудный свет.
— Сокс, — тихо, еле слышным шепотом, сказал Сэм.
Точно, вид у пса был встревоженный, и мало того: он тихо рычал — я просто за шумом урагана этого сразу не понял. А потом еще и голос Тигра услышал, уже знакомое утробное подвывание, тоже очень тихое, словно кот старался подать нам знак, но боялся привлечь чье-то внимание. А может, так и было, кто знает.
Ураган бушевал с прежней силой, а может, даже и еще разошелся. Домик вибрировал и потрескивал, что-то равномерно лязгало на улице, ветер нашел себе какую-то металлическую игрушку. Дождь долбился в стены и потолок все с той же неуемной страстью, словно и вправду надеясь пробить дыру.
Рука легла на «хеклер». Подозрение быстро превращалось в уверенность: у нас неприятности:
— Здесь что-то есть, — сказал я. — Кот так на мертвечину реагирует, это мы точно знаем.
— Верно, Сокс тоже чует какую-то дрянь, — все так же прошептал в ответ Сэм, взяв в руки М-16, стоявшую рядом с диванчиком, на котором он спал. — Буди девочку, отдохнуть нам уже не дадут.
— Похоже на то, — кивнул я, поднимаясь на ноги.
Дрика проснулась с трудом — разоспалась. Но среагировала правильно: не запаниковала, а лишь отодвинулась в угол, подальше от всех дверей и окон, и сняла автомат с предохранителя. Вот так, уже не дилетант, боец, правильная реакция на проблемы — половина их успешного решения.
— Что будем делать? — спросила она.
— Ничего, — ответил я ей. — Удерживать позиции, так сказать, все равно ничего другого придумать не можем.