— А полезет?

— Да откуда я знаю? — Излишек страха выплеснулся в неуместную агрессию, прозвучало грубовато. — Сама все увидишь, гарантирую.

Показалось, словно что-то мелькнуло за окном, прикрытым опущенными жалюзи, — так, в щелях вроде как тень была. Затем ничего. Так… а что у нас сзади? Уставились в одну точку, понимаешь. Заглянул в офис менеджера, включил фонарь под стволом, скользнул лучом по углам и стенам, посветил на окно. Нет, ничего подозрительного. И звери, звери смотрят в противоположную сторону — их не обманешь, как мне кажется.

Кстати, это нечестно. Какой же я, к чертовой матери, «венец творения», если у меня ни нюха, ни чутья, как у какого-нибудь четвероногого «не венца». Был бы, как Тигр, сам бы все знал, а не гадал. Вон как у него уши безошибочно поворачиваются, а я, кроме «фонового шума», ни хрена не слышу.

В любом случае это не люди. А все, что не люди, теперь опасно. Да и люди, если откровенно…

Совсем рядом, прямо за тонкой стеной, громыхнуло железным, словно что-то ударилось о контейнер, а потом явственно хрустнул потолок под чьей-то тяжестью. Услышали все, задергались, уставив стволы вверх.

— Зато мы знаем, с кем имеем дело, — сказал я. — Это мутант.

— Вроде грабителя банков Мэлли? — уточнил Сэм.

— Примерно. Хотя, может быть, и намного хуже, доводилось видеть. В любом случае человек или мертвец так ловко на крышу бы не заскочил.

— А он с крыши сюда… никак? — осторожно спросила Дрика, явно уже испуганная и целившаяся из автомата куда-то в плоский светильник дневного света.

— А как? — пожал я плечами. — Люков туда нет, световых окон тоже.

— Смотри на кота, — сказала девушка, кивнув на Тигра.

Кот действительно вел себя немного странно — словно не был уверен, в какую сторону надо смотреть. Его круглая морда то уставлялась вверх, то оборачивалась к входной двери, то вновь смотрела вверх. Он постоянно издавал свой злобный утробный мяв и постепенно пятился к стене. Более того, пятился и пес, явно норовя забиться задом в угол.

— Там не одна тварь, — сказал Сэм, — это ясно как божий день. Зверье не знает, с какой стороны ждать опасности.

Вместо ответного комментария я смачно высказался по-русски, от всей души. Дрика уже привыкла — знала, что перевод необязателен, а Сэм вопросительно глянул на меня.

— Я ругаюсь, — пояснил я. — На родном языке, самыми последними словами.

— Это ничего, ты уже большой мальчик, — кивнул тот. — Ругайся, повод есть.

— Спасибо, — поблагодарил я за разрешение.

Несмотря на то что я целиком и полностью был за «стратегию удержания территории и ненарывания на неприятности», сидеть в неизвестности и непонятности становилось все труднее. Что-то тяжелое время от времени перемещалось по крыше, и все прислушивались, как потрескивает низкий, только руку протянуть, потолок. Одновременно с этим пару раз я замечал какие-то мелькающие тени за жалюзи, и соблазн выглянуть в окно становился все сильнее и сильнее.