— Mañana me levanto. (Завтра я встану.) — упрямо сказал он наконец. — Отлежусь до утра и встану. Может, драться не смогу, но ходить уже смогу точно. Мы продолжим искать. Остались еще точки Габриэля…

Я смотрел на него молча, пока он не затих сам.

— No. (Нет.)

Педро нахмурился.

— Что — нет?

— Нет никаких точек, которые нас спасут. — Говорю, не повышая голоса. — Мы оба это уже поняли. Просто ты еще боишься произнести это вслух. Везде, где мог быть товар мы уже искали. Осталось еще пара не осмотренных точек, но Игнасио теперь нас там будет ждать. Я считаю, что искать там бессмысленно. Если сумка и уцелела, то она может находиться только в одном месте…

Педро, поняв мысль, смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— В парке… — прошептал он.

— Да. В трейлерном парке.

Он закрыл лицо здоровой рукой.

—¡Madre de Dios!… (Матерь Божья!…)

— Поэтому у нас один реальный шанс. — Я чуть подался вперед. — Вернуться туда. Но не так, как в прошлый раз. Не наскоком и не вслепую. Сначала нужно подготовиться. Придумать, как выманить оттуда копов, или хотя бы на время оттянуть их внимание от пожарища. А потом зайти и быстро проверить места где мог спрятать сумку Габриэль.

Педро долго молчал. Потом убрал руку от лица.

— Да… — сказал он хрипло. — Да, наверное, ты прав. Если он и спрятал сумку, то, скорее всего, там. Он ведь из-за чего-то рванул в парк той ночью, хотя уже ждал удар…

Педро судорожно сглотнул и продолжил.

— Иначе бы он не полез туда сам. И не остался бы ждать, когда началась заваруха, а просто смылся бы.

— Exacto. (Точно.) — киваю, подтверждая его слова и спрашиваю его. — Как Насчет Пеппе и Чало? На них можно рассчитывать?

Педро нахмурился, но ответил сразу:

— На них можно положиться. Они мои приятели с юности. Пеппе туповат, но верный. Чало… Чало вообще за своих пойдет в огонь. — Он покосился на дверь, за которой недавно ушли оба. — После того, как ты вытащил меня, они тебе тоже верят. Не так как мне. Но уже верят.

— Bueno. (Хорошо.)

Я кивнул. Педро внимательно смотрел на меня, будто ждал, что я скажу дальше. Я выдержал короткую паузу, потом спросил:

— Эрнеста… Насколько далеко ты готов зайти ради нее?

Он ответил сразу, даже не задумываясь:

— Hasta el final. (До конца.)

— Это не ответ.

Педро дернулся, зло, будто его задели за живое.

— Я же сказал: до конца. — Он перевел дыхание. — Она у меня одна осталась. Больше никого нет. Ни отца, ни матери, ни Хулио… ни Хосе… вообще никого. Только Эрнеста. Если надо — я сдохну за нее. ¿Eso querías oír? (Это ты хотел услышать?)

— Почти, — отвечаю. — Я хотел понять, не сдашь ли ты назад, когда станет по-настоящему горячо и страшно.