— Тем более, она теперь и так не очень дорого стоит.

Я кивнул.

— Ahora sí hablas como hombre. (Вот теперь ты говоришь как мужчина.)

Он хотел что-то еще ответить, но я поднял руку.

— Cállate y quédate quieto. (Заткнись и лежи спокойно.)

— Что?

— Лежи, говорю. И расслабься.

Я пересел ближе, аккуратно взял его за запястье раненой руки, потом положил ладонь ему на грудь чуть ниже ключицы, ближе к раненому плечу.

— No te muevas. (Не дергайся.)

Закрываю глаза, выравниваю дыхание и начинаю разгонять внутри тела знакомое тепло. Сначала медленно. Как всегда. Собрал теплый пульсирующий шар в животе, потом повел поток вверх через позвоночник, потом в плечи и вниз по рукам и в ладони которые нагрелись и тоже начали пульсировать.

— ¡Qué carajo!… (Что за черт!…) — удивлено прошептал Педро.

Его тело было горячим, напряженным. Я мягко, но настойчиво продавливал это напряжение, потоком ци. Поток пошел в сторону плеча — туда, где была рана, где его воспаленная плоть пульсировала тупой тяжелой болью.

Педро шумно втянул воздух.

— Я чувствую… — потрясенно прошептал он.

— Молчи. — шиплю ему сквозь зубы.

Он замолчал. Прошло, наверное, минуты три. Или пять. В такие моменты время всегда течет иначе. Я продолжал гнать поток сквозь руки ему в плечо.

— ¡Puta madre!… — очень тихо прошептал Педро. — У меня будто… будто огонь идет по руке… и в плече… как будто там что-то шевелится…

Я не ответил. Продолжал держать поток, чувствуя, что его тело само начинает принимать мою «ци» и подстраиваться под нее. Прогоняя голубой поток по раненой руке, я вымывал черноту из его плеча. Потом наступила очередь золотистого потока… Время потеряло значение. Только дыхание, поток «ци», вливающийся в медленно пульсирующий золотой кокон, обернувшийся вокруг уменьшающейся черноты на месте раны.

Наконец, я убрал руки и открыл глаза. Педро смотрел на меня так, будто видел впервые. Во взгляде его теперь было все сразу: благодарность, страх, почти детская вера и то самое суеверное восхищение, которое бывает у людей, когда они сталкиваются с тем, чего не могут объяснить.

— Ты… — выдохнул он. — Eres brujo de verdad… (Ты и правда колдун…)

— Я просто умею кое-что, чего не умеешь ты. — спокойно отвечаю ему.

Он покачал головой, не сводя с меня глаз.

— Нет, gringo… — прошептал он. — Нет. Это не «кое-что». Я же сам чувствовал. Как будто через меня что-то прошло… Это как река, или как огонь…

Он сглотнул и вдруг очень серьезно добавил:

— Я пойду за тобой. Куда скажешь. Хоть в парк. Хоть в Синалоа. Потому что, теперь я точно знаю — ты не такой, как все.