Томазо закрыл глаза. В голове еще раз пронеслась картина: вспышка, Алонзо падает, крики, грохот. Он знал, что будет возвращаться к этому снова и снова. Но сейчас он сделал то, что должен был. Он вывел своих людей из мясорубки. Это было единственное правильное решение.

Перед тем как провалиться в тяжелую, лекарственную дремоту, он подумал о Дино. О том, что скажет ему. О том, как объяснит потерю Алонзо. Он найдет слова. А если не найдет — значит, такова цена работы, которую они выбрали. Но сегодня, в этом душном доме, среди запаха крови и лекарств, он решил, что заплатил достаточно.

— Basta, — прошептал он одними губами и позволил себе уснуть.

* * *

Ночь, которую Игнасио готовил как звездный час, обернулась для него кровавым фарсом. Он сидел в дальней комнате своего дома, куда стянул остатки людей после того, как вырвался из трейлерного парка. Рубашка была расстегнута, на груди, под золотой цепью, и подмышками — темнели пятна пота. Перед ним на столе лежал бинокль, рация, которую он так и не использовал, и полная пепельница.

— ¿Cuántos? (Сколько?) — спросил он, не поднимая головы.

— Cuatro, patrón. (Четверо, босс.) — голос одного из солдатос был глухим. — Тела остались в парке. Полиция уже там. Там их понаехало столько, что стало светло как днем от фар и мигалок. И еще трое раненных.

Игнасио медленно кивнул. Он уже прокрутил все в голове десятки раз. Поджог сработал как надо. Федералы рванули на дальний край. Его поисковики пошли на старое пожарище. И в этот момент… В этот момент все рассыпалось.

Сначала короткая очередь с той стороны, откуда, по идее, никто не должен был стрелять. Люди упали. Кто-то закричал. А потом… потом по его позициям ударили уже с двух сторон. Сначала оттуда, где прятались неизвестные стрелки, а следом — с фланга, куда он сам поставил подкрепление. И вдобавок полиция ударила по поисковикам с тыла.

Игнасио закрыл глаза, восстанавливая картинку. В ней не было места случайностям. Кто-то сидел в засаде. Кто-то ждал, пока его люди полезут вперед. Кто-то открыл огонь первым. Его люди ответили, а потом, им в тыл ударили полицейские примчавшиеся на звуки стрельбы. А те, кто начали эту бойню, когда все смешалось, просто исчезли.

— ¿Quién? (Кто?) — прошептал он, открывая глаза.

Первая мысль была о гаденыше Педро. Но тут же отмел ее, как нелепую. Педро — его враг, это да. Педро мечтает перерезать ему глотку — понятно. Но Педро не смог бы организовать такое. У Педро нет денег, нет людей, нет оружия, чтобы устроить засаду с двух сторон и уйти чисто. И, главное, у придурка Педро нет столько ума. Нет. Это не Педро.