Сижу молчу, огорошенный услышанным.
— Ты меня услышал? — переспрашивает Иван.
— Да — тупо отвечаю ему.
— Вернешься?
— Пока нет. — Собираюсь мыслями. — Понимаешь. Я не верю… не ей… Им… так просто не отпускают… это раз…. А потом, у меня многое изменилось в личном плане и теперь есть определенные обязательства…
— Понял — серьезно говорит Иван — А что Вике передать?
— Скажи, что все осталось так же, как я ей тогда сказал, — с трудом выдавливаю из себя. — Я уже не вернусь. Пусть строит свою жизнь… И пусть… пусть простит меня, если сможет…
— Скажу… — немного помолчав отвечает Иван
— Постарайся как то помягче ей объяснить — добавляю. — Ты же все понимаешь…
— Понимаю…
— И о матери моей не забывай, я потом отблагодарю за все.
— Не болтай лишнего, — голос Ивана становится суровым. — Я бы и без твоих слов не забыл бы о ней. Я ведь тебе верю и друзей не бросаю.
— Спасибо Ваня…
* * *
Выхожу из переговорного пункта и сразу вижу ее. Паулина стоит у скамейки, ест мороженое и, заметив меня, улыбается и идет навстречу. И в этот момент что-то цепляет. Не звук. Не движение. Ощущение. Слишком ровно. Слишком правильно.
Слева, у края дороги, останавливается мотоцикл. Двое. В темных шлемах. Время как будто спотыкается и начинает ползти медленно как улитка. Я уже понимаю. Рука сама рвется под куртку, к кобуре. Очень медленно и поздно.
Пассажир, как в замедленной съемке, поворачивается в седле. В его руках короткий «Узи». Ствол уже смотрит в нашу сторону.
— Паулина… — успеваю только выдохнуть.
Она оборачивается быстрее, чем я достаю ствол. Видит. Все понимает. И делает шаг. Не в сторону. Ко мне. Толкает в грудь, разворачиваясь всем телом, закрывая. Первая очередь рвет воздух. Сухо. Коротко. Почти не слышу звука.
Ее тело дергается у меня перед глазами. Я чувствую удар — не в себя, в нее — и отступаю в сторону, теряя равновесие.
Грохот в ушах. Мир сужается до узкого коридора к цели. Револьвер уже в руке. Я стреляю, не целясь — туда, где только что был мотоцикл. Раз. Два. Три.
Пассажира срывает с сиденья. Он валится назад, как кукла. Водитель дергает руль, пытается уйти — я ловлю силуэт и жму еще и еще… Щелчок. Пусто. Мотоцикл заваливается на бок и скользит по асфальту. Тишина возвращается резко, как удар.
Я уже на коленях перед Паулиной. И понимаю, что опоздал.
* * *
Бульвар в Майами в этот час был заполнен машинами. Чало вел новый «Харлей» легко, почти невесомо, одной рукой, второй держал сигарету. Ветер трепал новую рубашку, солнце грело лицо. Хорошо.
Он только что забрал мотоцикл у перекупщика. Пять тысяч зеленых, почти новый. Не тачка — мечта. Пеппе бы оценил. Мысль о друге кольнула где-то под ребрами, но он сразу задвинул ее подальше. Не сейчас. Сейчас — ехать, курить, слышать, как глухо урчит мощный мотор.