На светофоре он сбросил скорость, остановился поставил ногу на асфальт. Выдохнул дым, прищурился. Напротив, на другой полосе, тянулась вереница машин. Слева — темный седан с тонированными стеклами. Обычная тачка. Таких в городе тысячи.

Чало даже не посмотрел в ту сторону. Он думал о Пеппе. О том, как они в детстве гоняли по пустырям на старых «Хондах». О том, как Пеппе всегда смеялся, когда Чало падал. Теперь, другой город и он совершенно один…

Чало не услышал, как опустилось стекло. Не увидел ствола.

Очередь пришла короткая, сухая, почти вежливая. Три хлопка, почти утонувших в городском шуме. Чало дернулся, выпустил сигарету, выпустил руль. Мотоцикл завалился на бок, со скрежетом. Седан уже трогался, вливаясь в поток, растворяясь среди таких же темных машин. Никто не закричал. Никто не побежал. Только женщина в машине сзади зажмурилась и отвернулась.

Чало лежал на спине, раскинув руки. Кровь растекалась по асфальту широкой, лужей. Солнце светило в глаза, и ему было тепло. В последний раз.

* * *

Сан-Франциско. Педро вышел из ворот католической школы для девочек и остановился на секунду, пропуская вперед шумную стайку учениц в белых блузках. Солнце светило ровно, безжалостно, как всегда в эти дни. Он прищурился, но улыбнулся. Эрнеста теперь здесь. В безопасности. Директриса — сухая женщина в строгом костюме, заверила, что Эрнеста получит здесь самое лучшее воспитание и образование. Он заплатил сразу за три года вперед. Положил деньги на счет, как просили. Все чисто, без лишних вопросов. Теперь, чтобы с ним не произошло, у нее есть будущее и есть деньги на счету.

Педро перешел дорогу, доставая сигарету, но так и не закурил — сунул обратно в пачку. Он был спокоен. Впервые за долгое время внутри было пусто и ровно. Не хорошо и не плохо. Все сделано. Он позаботился о сестре.

Машина стояла на том же месте, где он ее оставил. Старый «Форд», ничем не примечательный, купленный на черном рынке за наличные. Он открыл дверь, сел за руль. В салоне пахло пылью и нагретым пластиком. Ключ повернулся легко, привычно.

Оглушительный, сухой хлопок выбил стекла, разорвал металл, смял капот, отбросил дверь. Вспышка на миг озарила улицу. Женщина с тележкой на другой стороне закричала, пригибаясь. Девочки у ворот школы завизжали, бросились назад. Кто-то в машине сзади бешенно засигналил а потом перестал.

Огонь взметнулся вверх, черный дым заклубился и потянулся к небу. Осколки стекла и пластика усыпали асфальт.

Машина горела ровно, чадя черным дымом. Внутри ничего не двигалось. Только пламя облизывало искореженный металл, выедая остатки того, что еще минуту назад было человеком.