— Трактирщик, квасу за тот столик, — облокотившись на стойку, кивнул я в сторону Гаврилы и тихо добавил: — Не зыркай, уважаемый, а то неровен час глаза сломаешь.

Одарил его улыбкой и, повернувшись, направился в дальний угол. Отодвинул стул и под недоумевающий взгляд громилы присел за стол.

— Здравия тебе, Гаврила. Прости, не знаю, как тебя по батюшке.

— Степанович, — в явном недоумении ответил он.

— Ага. Здравия, Гаврила Степанович… — поправился я.

— Тебе чего, малой? Встал и свалил отсюда, — наконец нашёлся он

— Не узнал?

— Ага. Вот значит как. Решил покуражиться, с-сопля, — наливаясь кровью, начал закипать он.

— Гаврила Степанович, я собираюсь купить аэроплан, а ты, говорят, хороший бортмеханик и пока без работы.

— Ах т-ты… — ещё больше уверившись в своей правоте, начал подниматься здоровяк.

— Ну, набьёшь ты мне морду. Легче тебе от этого станет? Я ведь не шучу, — спокойно произнёс я, не отводя от него взгляда.

Тот постоял какое-то время, глядя мне в глаза, и, не увидев подвоха, опустился на стул и тут же поник. Словно стержень из мужика вынули. Нет, если в морду, то-о… Но вот как-то не смог врезать сидевшему напротив мальчишке.

— Был бортмеханик, да весь вышел, — наливая в стопку из графина, буркнул он. — Теперь просто механик.

— Ну, с ногой можно ведь и решить. Тут всего-то нужно сладить нормальный протез, а там будешь бегать почти как на родной. Я такие делать умею.

— Ты?

— Я.

— И с какого перепуга ты решил мне помогать?

— С чего бы мне тебе помогать, — покачал я головой и добавил: — Мне нужен хороший бортмеханик, и не помешала бы помощница по дому.

В этот момент половой поставил передо мной керамическую кружку раза в два меньше пивной и кувшин с квасом. Я сразу наполнил её темным напитком и подвинул к Гавриле.

— Если согласен вернуться в небо, хватит жрать водку, испей лучше квасу. А после я тебя жду на улице.

Всё, что нужно, сказано. Если он ждёт, что я его буду уговаривать и убеждать, то он мне не нужен. Рядом с собой хотелось бы видеть бойцов, а не размазню. Я могу ещё понять растерянность и тоску человека, лишившегося любимого дела. Но только если это временно. Если же переходит в хроническую форму… Я не мать Тереза, чтобы помогать страждущим.

Проходя мимо трактирщика, выложил на стойку гривенник. За квас этого с лихвой. Глянул на молодого за отдельным столиком, который уже отпил половину кружки. Надпись на её дне становится всё больше видна, вольники следят за действом уже практически неотрывно, а в трактире постепенно нарастает гомон и смешки.

Краем глаза скользнул по Гавриле, провожавшему меня угрюмым и даже злым взглядом. Стопка с водкой всё так же полна. Наконец он отодвинул её так, что половина расплескалась, решительно взял кружку с квасом и лихо опрокинул в себя. Правильное решение. Сработаемся.