Видно, что боится. Но в то же время настроена решительно, как волчица, защищающая своих волчат от медведя. Биться будет до последнего, даже понимая, что сгинет сама. Ещё отмахнулась от мужа, подавшись вперёд, словно прикрывая его собой.

— Прибежала бы я сразу, подняли бы вы истребители и сбили бы Кузьму. А то и этот бы порешил. И что мне тогда без кормильца делать?

— Анна, угомонись. — Муж положил руку ей на плечо и посадил обратно.

На этот раз она повиновалась и вернулась на стул. Но всем своим видом показывала, что и не подумает сдаваться. Не их работа ловить лиходеев. На то есть полиция или вон стражники! Вот пусть и отрабатывают своё немалое жалованье! А они живут трудом. Да, не всегда законным. Но за руку их никто не ловил!

— Анна, если ты не угомонишься, отправлю в холодную, чтобы малость в себя пришла, — равнодушно произнёс начальник стражи. — Кузьма, надень, — подтолкнув по столу амулет, потребовал он.

Тот поднялся со стула и надел кольцо, которое оказалось ему велико. На всех амулетов не напасёшься. Точно такое же на пальце и самого Ковалёва.

— Ты узнал того лиходея? — спросил Сергей Юрьевич, как только допрашиваемый надел «Лжекамень».

— Нет, — покачав головой, ответил Кузьма.

Главный стражник тут же почувствовал, что тот лжёт, и откинулся на высокую спинку стула.

— Врёшь, Кузьма.

— Не вру, Сергей Юрьевич, — тряхнул головой тот. — Помнилось мне, что это княжич Григорий. Я ить его сколь раз видал. Он с дружками в прежние времена, пока им аэропланы не купили, моего «Воробья» угонял покататься. Да и после видал его.

— Ты ерунду-то не говори. Княжич Григорий Фёдорович погиб четвёртого дня.

— Так и не он это, Сергей Юрьевич, — убеждённо произнёс Кузьма.

— Вроде и не врёшь, а по всему выходит, запутать хочешь.

— И в мыслях не было путать вас. Не он это. С оружием управляется так, что сразу видать, за плечами большой опыт. А в глазах пустота, как у душегуба.

— Ну, так он за раз порешил шестерых в усадьбе. И ещё двоих смогли с того света вынуть.

— Нет, Сергей Юрьевич. Тот был матерым волчарой. Таким за день не стать, даже если сотню разом порешить. Такое пережить надо, пропустить через себя, помаяться тяжкими снами. Не мне вам рассказывать, поди и сами понимаете, о чём я.

— Понимаю. Значит, говоришь, похож на княжича.

— Похож. Но не он. В том поклясться могу.

Ковалёв слушал Кузьму и понимал, что на этот раз тот совершенно искренен. А будь иначе, и амулет непременно дал бы знать о лукавстве.

— Он уплатил вам за услугу? — вновь поинтересовался Ковалёв.

— Не убил, тем и плата. А ещё прострелил котёл. Пока чинился, полиция кукуштанская пожаловала. Руки выкручивать стали, в кутузку законопатили да два дня безвылазно держали.