— Ты им рассказал, как дело было?

— Обсказал. Да только они мне не больно-то и поверили. Это уж потом, когда до жандармов дошло, меня корнет допросил и велел отпустить, коли у полиции против меня ничего нет. Нечего беззаконие плодить.

Пока Ковалёв допрашивал Кузьму, Брилёв, также присутствующий в кабинете, подошёл к Анне и наложил ей на голову руки. Женщина смотрела на него настороженно, но не возражала.

— Вообще-то, он вам заплатил, — наконец произнёс целитель.

— Не платил он нам, — искренне возмутился глава семейства.

— Но ты ведь сам сказал, что он исцелил твою жену.

— Сам подстрелил аспид, сам и вылечил. Мне в жизни больно так не было, — поддержала мужа Анна.

— У тебя камень в почках был. Да такой, что сам не вышел бы. Кончилось бы это печально. А после «Лекаря» он раздробился на мелкие. У тебя сейчас временами поясницу ломит так, что плакать хочется? Когда по малой нужде ходишь, чувствуешь резь, словно иголками царапают?

— Д-да, — растерянно ответила она.

— Мелкие камешки стронулись и сами выходят. Повезёт, выскочат быстро. А нет. Так ещё с полгода мучиться будешь. Но это уже не страшно. В баньке почаще парься, да лучше бы с пивом. Так что расплатился с вами этот лиходей сполна.

— Но ить мы о том ни сном ни духом, — переводя взгляд с целителя на стражника и прижав руки к груди, произнёс Кузьма.

— А тебя в том никто и не винит. Князь суров, но справедлив, — отмахнулся Ковалёв. — Можете идти.

— Ага. Благодарствую. Анна, — зыркнул он, указывая глазами на дверь.

— Кузьма, — окликнул его Ковалёв.

— Да, Сергей Юрьевич.

— Колечко-то оставь. Ни к чему оно тебе.

— А? А-а. Простите, — поспешно сдёргивая «Лжекамень» и выкладывая его на стол, произнёс Кузьма. После чего вновь направился к двери, подталкивая перед собой жену.

— Это и правда тот самый Кузьма, о котором легенды до сих пор ходят? — когда за супругами закрылась дверь, с сомнением поинтересовался Брилёв.

— Он и есть, — подтвердил Ковалёв.

— Как-то не похож.

— Так он не десантник. На земле особыми талантами не блещет. Вот в небе… Даже на своей этажерке удивить может. А то, что лебезит… Плетью обуха не перешибить. А у него на руках семья.

Ковалёв уложил опросные листы в папку и пошёл на доклад к князю. Предложил прогуляться вместе с ним целителю, но тот поспешил откреститься. Он и сюда-то не пришёл бы. Но больно уж было интересно узнать, не княжич ли был тем самым неизвестным.

Ведь если так и есть, то имеет место редчайший случай возвращения из-за кромки, которых в научных кругах можно перечесть по пальцам. Брилёв не мог ошибиться. Григорий был не в беспамятстве, а мёртв. Мертвее не бывает.