Над большим столом висели травы, которые приносила Мэйра.

В углу стоял человеческий холодильник.

На нём магнитами были прикреплены фотографии.

Теа и Мэйра в городе между Каэлем и Орином, оба эльфа в солнцезащитных очках и с выражениями людей, которым только что сообщили цену парковки.

Каэль в метро, вцепившийся в поручень и смотрящий на карту линий как на схему вражеской операции.

Орин возле витрины магазина мужской одежды с шестью пакетами в руках и абсолютно счастливым лицом.

Сайра в человеческом супермаркете.

Эта фотография считалась семейной реликвией.

На ней тёмная эльфийка стояла перед двадцатиметровым стеллажом с йогуртами и смотрела так, будто человеческая цивилизация наконец доказала свою окончательную порочность.

Рядом висела фотография Элианоры возле эскалатора.

Именно после той поездки обе женщины заявили, что люди создают слишком много механизмов для того, чтобы не ходить ногами.

Через два дня Элианора попросила установить небольшой подъёмник в одном из общественных зданий Лиорана.

Теа до сих пор ей это припоминала.

Но главным в доме были не фотографии.

А деревья.

Магнолия Лиэрра выросла.

Её тонкий серебристый ствол теперь был почти в руку толщиной, а широкие листья образовали над частью террасы лёгкую тень.

Ночью белые лепестки начинали едва заметно светиться.

Рядом креп молодой Дар-Маэр.

Тёмная кора.

Плотная крона.

Корни, уже цеплявшиеся за каменистый склон.

Два дерева росли настолько близко, что их ветви переплетались.

Никто этого не планировал.

Теа подозревала, что именно поэтому получилось красиво.

Ниже лежало озеро.

Утром оно казалось серебристо-голубым.

К полудню становилось прозрачным до зеленоватого дна.

По краям росли огромные папоротники, высокие травы и цветы, которые в человеческом мире выглядели бы ненормальными.

Белые ромашки поднимались Теа почти до плеч.

Маленькие подсолнухи, наоборот, едва доходили до колена.

Над водой носились стрекозы размером с ладонь.

Иногда на противоположный берег приходили миниатюрные олени.

Ниже колена.

Совершенно бесстыжие.

Один однажды вошёл в дом и съел букет Элианоры.

Теа после этого решила, что он член семьи.

За озером начинался лес.

Не парк.

Не декорация.

Настоящий живой лес, который больше никто не пытался подстричь до безопасного туристического стандарта.

Лианы свисали между деревьями.

На влажных стволах рос мох.

По утрам над землёй лежал туман.

А дальше, примерно в получасе ходьбы, шумел тот самый водопад.

Именно туда Теа иногда утаскивала Каэля, когда парк, совет, посетители, семейство и драконы становились слишком многочисленными.

Каэль подозревал, что водопад давно перестал быть просто природной достопримечательностью.