Времени не было. Точнее, само понятие время казалось лишенным смысла — в мире, где ничего не менялось, кроме игры красок-теней и светильника-огня. Казалось бы, вечная скука… но Шутен-доджи не скучал. Он… вспоминал. Или — понимал? Оказалось, выбравшись в эту условную реальность, он вынес в голове, как в ведре, что опускали в колодец, не только непознаваемый бред. Может, это были мысли и кусочки памяти всех погибших демонов от рождения мира? Да нет, вряд ли. Слишком информация была… обезличенной, что ли. Но она придаваласмысл личным воспоминаниям, и Шутен продолжал «вспоминать». Он даже нашел некую «цель», к которой жизнь назад стремился. «Мир для аякаси, где люди — лишь жалкие слуги». Надо же, какой изысканный бред! И, главное, свой собственный, не заемный! Великая мечта… и такое бездарное воплощение! Прямо даже обидно должно быть за собственную слепоту — если бы здесь еще можно было испытывать обиду… Впрочем, как поглядеть — своего желания он тогда достиг. Главный? Главный. Рабы и слуги? В наличии. Хозяин собственной земли… Ну, а финал? А что финал. Закономерный финал для того, кто решил поиграть по чужим законам…
…последнюю мысль Шутен-доджи додумать не успел — позорно завалился на спину. Будь у него обычное тело, еще можно было сказать, что мышцы затекли или вроде того — но тут-то… тут-то происходило что-тонеобычное . «Землетрясение» — пришло на ум знакомое слово — кусочек земли реально трясло. Внезапно Ночной Паук понял, что… что деревья шумят, трава скользкая и холодная, и на ней выпала роса (за пределами теплого круга от пламени, конечно), да и сам источник света… теперь он бросал обычные такие блики — рыжие и красные нацветную , почти достоверную реальность. А девочка-женщина… все-таки девочка теперь смотрела на него — прямо сквозь огонь, как будто его и не было, и в ее глазах отражалась тень тысячелетий.
— А ты… необычный. — Осмотрев своего визави, заключила она.
— Необычный? — Шутен приподнял бровь… и тут же понял, что еще не слышал собственного голоса со стороны. Ничего такой голос. Мужественный.Приятный … опа. Эмоции?
— Все «попутчики», что приходили в Лисью Долину, или бежали, или старались меня съесть. Именно из их «тел» и сложилась это место. — Усмехнувшись уголком губы, уточнила Девятихвостая. — А ты пришел, и сталпонимать … необычно. Ну, что скажешь… или мне и тебя все-таки съесть?
Шутен-доджи тщательно обдумал предложение и решил, что все-таки не хочет быть съеденным — потому что сейчас он уже могхотеть . Хотя, это, несомненно, был бысмысловой поступок — четкий, ясный и с понятными перспективами, в отличии от шагов «в куда» и «в никуда».