Её слова задевают самую малость. Но только потому, что они, черт возьми, правдивы. До Холланд и до Эвана... я был другим. Я слишком много пил, тусовался еще больше и проводил кучу ночей с женщинами, чьих имен не помню по сей день. Я всегда уважал их, честно говоря о том, на что они могут рассчитывать со мной, но это никогда не шло дальше формата на одну ночь.

У меня никогда не было отношений, я никогда не любил. Вот почему я знаю, что мои чувства к Холланд настоящие, и, черт возьми, они искренние. В мире нет ничего, чего бы я не сделал для нее.

— Я люблю её, Эм, — тихо говорю я. Непривычно произносить эти слова вслух при Эмери, но, черт, это снимает камень с души. Потому что даже если Холланд решит больше никогда не брать трубку, я всё равно буду любить её.

Она выпрямляется и смотрит на меня округлившимися глазами.

— Ты любишь Холланд?

Я киваю.

— Черт, мне страшно. Я боюсь, что испорчу всё и сделаю что-то, что ранит её. Я лучше под движущийся грузовик брошусь, чем причиню ей боль. Не в плане измены с другой женщиной, потому что кроме нее мне никто не нужен. А в плане того, что не смогу дать ей всего, что могу. Что если я стану таким же, как отец?

Эм берет меня за руку.

— Рид Дэвидсон, никогда больше такого не говори. Я злюсь на тебя сильнее, чем когда-либо в жизни, но всё равно могу сказать, что ты в два раза больше мужчина, чем он когда-либо будет. Ты всю мою жизнь был лучшим старшим братом. Собирал по кусочкам всё, что он оставил после себя. Ты ни капли на него не похож.

— Она научила меня любить, Эм. Не то чтобы мы сговаривались у тебя за спиной, чтобы сделать тебе больно. Ты ведь знаешь, как сильно эта девочка тебя любит? Она бы отказалась от меня в мгновение ока, если бы это помогло сохранить ваши отношения. Она уехала. На следующее утро, когда я проснулся, её уже не было. Укатила на такси обратно в город. Оставила записку, написала, что ей нужно личное пространство, и попросила не связываться с ней. У меня такое чувство, будто умираю.

Я присаживаюсь и опускаю голову в ладони, запуская пальцы в копну волос на голове.

— Офигеть, ты реально её любишь, — шепчет Эмери потрясенным, притихшим тоном. — Никогда не думала, что доживу до дня, когда кто-то уложит тебя на лопатки, и надо же, чтобы это оказалась моя лучшая подруга. Я зла, но, черт возьми, я даже как-то горжусь тобой. — Она поворачивается ко мне и подтягивает колени к груди, прежде чем продолжить: — Рид, мне плевать, что ты влюблен в Холланд. В смысле, я рада за вас, ребят. Просто... мне было так больно от того, что вы оба лгали мне и скрывали это. Почему вы просто не могли мне сказать?