Эван переводит взгляд с меня на Холланд, а затем кивает.

— Когда я был маленьким, мне тоже снились плохие сны. Прямо как тебе. Я так сильно боялся темноты, что лежал и всю ночь смотрел в потолок. Но знаешь что? Моя мама как-то сказала мне, что храбрость идет вот отсюда. — Я легонько прижимаю палец к его сердцу, и он опускает взгляд на мою руку. — Да. Твоя храбрость здесь, Эван. С чем бы ты ни столкнулся, как бы страшно ни было. Тебе просто нужно помнить, какое храброе у тебя сердце.

Взгляд Холланд становится мягче, и она продолжает гладить Эвана по спине, пока тот успокаивается.

— Я могу быть хлаблым, — бормочет Эван.

— Ты и есть храбрый, приятель. Бояться иногда — это нормально, потому что у тебя есть я, а вместе мы со всем справимся. Нам все по плечу.

И пускай мы стоим посреди причала и, скорее всего, загораживаем дорогу всем, кто идет за нами, — плевать. Все это неважно, потому что в эту минуту Эвану нужны были мы.

Ему нужно было подтверждение, что все будет хорошо и он в безопасности. И куда бы мы ни поехали, где бы ни оказались, я всегда буду останавливаться, чтобы убедиться, что он чувствует себя защищенным.

Теперь, когда он успокоился и слезы высохли, он делает то, чего я совсем не ожидал: резко подается вперед, обвивает руками мою шею и крепко сжимает.

— Я тебя влюбьлю, Лид.

Господи, кто-то опять режет лук. В груди щемит от чувства, которого я, как мне казалось, никогда в жизни не испытаю. Я поднимаю руки, обнимаю его крошечное тельце, и мы так и стоим. Обнявшись. Я пытаюсь сдержать подступившие слезы, а Холланд смотрит на нас, и у нее в глазах тоже блестят слезинки.

— Я тоже тебя люблю, приятель.

Оставшуюся часть дня мы проводим на этом огромном корабле, и, к счастью, у Эвана выдается отличный денек. Он смеется и играет, а слезы остаются в прошлом. Больше никаких истерик. Кажется, ему даже стало как-то легче.

Это хороший день.

Наверное, лучший мой день за очень долгое время.

Эван и Холланд умудряются уговорить меня примерить пиратскую шляпу для фото. Я сразу думаю о том, как парни из команды засыпят меня подколами, когда увидят это, но мне абсолютно плевать. Это порадовало мелкого, а только это и имеет значение. Да я бы целый чертов пиратский костюм нацепил, если бы это заставило его улыбнуться.

Мы сидим в итальянском ресторанчике в самом сердце Бостона. Здесь мило и уютно, но при этом полно народу. Место шумное, вино выдержано идеально, а от еды просто слюнки текут. К тому же он всего в паре кварталов от нашего отеля, так что возвращаться будет проще.

Наш самолет должен был улететь сегодня вечером, но после такого дня мы оба решили перенести рейс на завтра. Холланд удалось договориться с сиделкой отца, чтобы та осталась еще на один день, да и у меня не было никаких срочных дел, ради которых стоило бы лететь сломя голову домой. Эван был в полном восторге, и за этот день я видел на его лице больше улыбок, чем за все время, что он живет у меня. Мне хотелось продлить этот момент.