— Выбрось все из головы. Не впускай ничего в то пространство, что сейчас есть между нами. Чувствуй нас.

Я киваю. Он берет шампунь, оставленный в душе, выдавливает щедрую порцию на ладони и наносит на мои волосы. Без всякого предупреждения мое тело буквально плавится от его рук. Он массирует мне кожу головы, полностью промывая волосы.

В этом есть такая интимность, какой я еще никогда не знала. Мыть мне волосы, обращаться со мной так нежно и бережно. Закончив, он опускается передо мной на колени — в точности так, как я стояла перед ним всего несколько минут назад.

Я смотрю на него с вопросом, а он утыкается носом в мое бедро, прежде чем поцеловать ложбинку чуть выше. Место, которое я ненавидела сколько себя помню, но внезапно я ловлю себя на мысли, что никогда не любила его сильнее. Он касается языком моего пупка.

Ничто и никогда не казалось мне настолько эротичным. Стоя под обжигающими струями воды, Рид все равно умудряется заставить меня дрожать. От вожделения. Я застряла в лихорадочном сне и никогда не хочу просыпаться. Он продолжает свой путь ниже, пока не добирается до моей киски. Затем он забрасывает мою ногу себе на плечо, заставляя меня вцепиться в его волосы, чтобы удержать равновесие.

— Рид, — вскрикиваю я.

— Ш-ш-ш, детка, я держу тебя.

И тут он пальцами раздвигает мои складки и припадает губами к клитору. В ту же секунду, как его язык касается этого чувствительного, пульсирующего бугорка, я подаюсь бедрами навстречу его рту.

Боже. Мой.

Рид Дэвидсон ласкает меня, стоя на коленях в душе. Я видела этот момент во снах. Годами прокручивала этот сценарий в голове, и теперь я знаю, что ничто — абсолютно ничто — не сравнится с реальностью.

Пока одна его рука сжимает мое бедро, а другая разводит половые губы, он пьет меня так, словно весь день изнывал от голода по этому моменту. Он ласкает меня, втягивая клитор губами, и я не могу сдержать стон, срывающийся с моих уст. Наслаждение, какого я еще не знала, расцветает внутри меня, разливаясь по телу, отчего стоять становится еще труднее.

Рид чувствует это, потому что резко останавливается, выключает воду и открывает дверцу душа. И снова он подхватывает меня на руки. Я насквозь мокрая, с меня капает прямо на пол, но его это ничуть не смущает; он выносит меня в комнату и опускает на кровать. У меня даже нет времени что-либо сказать, как он подтягивает меня к самому краю постели, чтобы самому опуститься на колени на полу.

Он делает длинное, неторопливое движение языком от самого входа до клитора, и мои руки судорожно сжимают простыни — соломинка для утопающего в том блаженстве, которое он вытягивает из моего тела.