— Потому что у тебя слишком много таланта, чтобы зарывать его в землю, — говорит Ашер. Он закидывает свою сумку в багажное отделение автобуса. — Ты лучший нападающий, которого я видел, без сомнений, но от тебя нет толку команде, если ты сидишь на скамейке штрафников или, черт возьми, вообще вылетишь из состава.

Бриггс молчит, челюсти сжаты, а затем он проносится мимо нас в автобус без единого слова.

Я знаю, что для него это больная тема, я всё понимаю, но Ашер прав. Если Бриггс продолжит в том же духе, единственное место, где он окажется — это дома на диване и без команды.

— И чтобы никто не вздумал звонить мне сегодня, если загремите в тюрьму. Звоните Сэму, потому что я недоступен, — усмехаюсь я.

— Ничего не поделаешь, ты у нас прямо как папаша команды. Тебе идет, чувак. — Грэм хлопает меня по спине.

Они втроем направляются в противоположную сторону, к парковке, а я заталкиваю свою сумку в багажник и присоединяюсь к Бриггсу. Он сидит в AirPods, уставившись в окно, и, хотя я сажусь рядом, я ничего не говорю. Он сам знает, что на кону, и только от него зависит, возьмет ли он себя в руки.

Когда мы возвращаемся в отель, Бриггс уходит к себе в номер, даже не попрощавшись, а я поднимаюсь на лифте на свой этаж. Подойдя к двери, вставляю ключ-карту в прорезь. Пищит зеленый огонек, и я проскальзываю внутрь так тихо, как только могу.

Черт, я и не осознавал, насколько уже поздно, пока не увидел светящиеся цифры на часах — перевалило за полночь. Я скидываю обувь, смотрю на кровать и вижу Холланд, укутанную в пушистое белое одеяло. Её медовые волосы рассыпались вокруг неё.

Она выглядит как чертов ангел, задрапированный в белое. Её темные ресницы покоятся на щеках, порозовевших от тепла в комнате. Часть меня желает, чтобы я был тем парнем, который её заслуживает. Чтобы я мог возвращаться домой после каждого позднего матча и находить её здесь, в своей постели, словно ей тут самое место.

Мысли, о которых мне даже думать не стоит, и которые определенно не вписываются в наши правила.

Когда я упираюсь коленом в матрас, чтобы забраться к ней, она сонно шевелится.

— Рид? — её голос хриплый ото сна, и это бьет прямо по мозгам и ниже пояса.

— Да, детка, это я. Как прошел вечер?

Она приподнимается на локтях и смотрит на часы.

— Боже, поверить не могу, что уснула. Я пыталась дождаться тебя, но, должно быть, отключилась, пока ждала.

Я откидываю одеяло и забираюсь к ней в постель, прижимая её хрупкое тело к себе.

— Я немного поболтал с парнями, задержался.

— М-м-м. — Она слегка елозит, прижимаясь ко мне, из-за чего я с трудом сдерживаюсь и прикусываю губу. Не хочу быть наглым, но мой член неравнодушен к Холланд, а прямо сейчас она прижата к нему.