Холодные равнины встретили своего хозяина ледяной, сдирающей кожу с костей метелью. Несмотря на весну, на севере все еще во всю царствовала зима, заставив всевождя в очередной раз пожалеть о потерянных ликанами южных землях. Где-нибудь на побережье теплого Зеленого моря снег является настоящей редкостью и выпадает раз в сто лет.

Благословенная земля, к сожалению пока что оскверненная присутствием хомо.

— Гарн Вельк, — вновь пробормотал всевождь, чтобы имя хомо окончательно закрепилось в памяти. Глупый набор звуков так и норовил из нее стереться. — Гарн Вельк.

Подслушанный разговор все никак не шел из головы. Чем мог заинтересовать альвов обычный хомо? И так ли он обычен? Да и пророчества….

Постояв немного в танце метели, всевождь решительно повернулся в сторону шатра говорившего с духами. Ему требовался совет, а старый наставник, несмотря на некоторую упертость и излишнюю приверженность выбранному народом ликан пути, плохого не посоветует.

Внутри шатра говорившего было тепло. И дело не в большом костре, разложенном в очаге под дымоходом. Холод, вечный спутник сурового севера, обходил шатер Седого Мудреца стороной. В воздухе стоял густой, пряный дым от тлеющих трав. Огонь танцевал в очаге, отбрасывая причудливые тени на войлочные стены.

Не изменив своим привычкам, бывший наставник всевождя был занят работой с травами. Тщательно перебирая выложенные на оленью шкуру запасы, шаман подносил к носу то один, то другой пучок.

— Нас можно поздравить с победой? — лениво поинтересовался он, бросив в огонь пучок трав, что посчитал испортившимися. Внезапное появление всевождя его не удивило.

— Наставники достигли достойного результата, — обтекаемо ответствовал всевождь и хмуро добавил, вспомнив понесенные потери: — Вновь оплатив его нашей кровью.

Нет, он знал, что пушки и железные воины хомо собрали с альвов и варгаров свою часть кровавой дани. Но по сравнению с потерями ликанов это не более чем капля. Даже если высокомерные альвы считают иначе.

— А когда было по-другому? — скорбно вздохнул старый шаман, насыпая горсть сухих ягод в каменную ступу. — Духи предков гордятся своими детьми. Души погибших присмотрят за теми, кто выжил. А те, кто выжил, зная об этом, стали сильней.

Всевождь поморщился. Седой Мудрец всегда как-то слишком спокойно относился к гибели воинов. Считал их прискорбными, но необходимыми жертвами.

Не то чтобы всевождь считал иначе, но равнодушное отношение шамана в этом плане как-то пугало.

Именно поэтому рассказывать ему о своем участии в спасении древнего наследия всевождь не собирался. Шаманы в целом и Седой Мудрец в частности, слишком верят в правильность выбранного пути. Его решение сохранить древнее наследие они не поддержат.