Однако картографирование этого региона повлекло за собой мрачные последствия. Сюда прибывало все больше европейцев, привлеченных рассказами Бугенвиля и Кука и ориентировавшихся по картам, которые помогал составлять Тупайя. За ними неотступно следовали болезни и войны. Как осознал Кук, то, что начиналось со взаимного любопытства и открытого обмена, могло легко обернуться эксплуатацией и конфликтом: «Мы приносим им бедность и, возможно, болезни, о которых они никогда прежде не знали и которые только нарушают счастливое спокойствие, коим наслаждались они и их предки. И если кто-нибудь отрицает истинность этого утверждения, пусть скажет мне, что приобрели коренные жители всей Америки от торговли, которую они вели с европейцами».

И все же наследие полинезийских мореходов не сводилось только к бедствиям. Их общение с европейскими исследователями, такими как Кук, и путешествия в Европу также вдохновили первых критиков европейского империализма. После встречи в Париже с Ахутору Дидро задумался о том, как выглядит европейский империализм с точки зрения коренного населения. Восхищение Ахутору заставило его пойти наперекор той ментальности, которая пронизывала европейские рассуждения о неевропейцах. Он начал сопереживать им, задаваясь вопросом, что думали Ахутору и другие полинезийцы о появлении европейцев в южной части Тихого океана. В своем «Дополнении к “Путешествию” Бугенвиля» Дидро призывал своих французских читателей задуматься о чувствах полинезийцев:

Эти прощальные слова были сказаны одним стариком; он был отцом многочисленного семейства. По прибытии европейцев он… взглянул на них с пренебрежением, не выразив ни удивления, ни страха, ни любопытства. Они заговорили с ним, он отвернулся от них и удалился в свою хижину. Его молчание и озабоченный вид достаточно ясно обнаруживали его мысли; в глубине своей души он скорбел о том, что закатились прекрасные дни его родины. При отъезде Бугенвиля, когда островитяне сбежались толпой на берег, хватались за его платье, обнимали его товарищей и плакали, этот старец вышел вперед с суровым лицом и произнес следующую речь: «Плачьте, несчастные таитяне, плачьте, но только по поводу прибытия, а не отъезда этих честолюбивых и дурных людей: когда-нибудь вы узнаете их лучше. Когда-нибудь они вернутся, держа в одной руке кусок дерева, который прикреплен к поясу вот этого, а в другой – железо, которое висит на боку у того; они вернутся, чтобы поработить вас, истребить вас или заставить вас подчиняться всем их прихотям и их порокам. Когда-нибудь вы будете их рабами, столь же попорченными, столь же низкими, столь же несчастными, как они» [30] .