— Ага, понял, — нервно произнес он и положил трубку.

— Ну что там? — с нетерпением выпалил Петрович.

— Сказали придержать вас минут на двадцать, — Тимур моргнул, а затем совсем по-домашнему усмехнулся: — Раз уж вы тут пока тут… Может быть чаю?

— Не откажемся, — за всех решил я.

Тимур подозвал жену и оставил её за прилавком, а сам провел нас в соседнюю комнату, отделенную от торгового зала тяжёлой шторой. Здесь было тесно, но по-своему уютно: стол, четыре разномастных стула, электрический чайник на подоконнике и полка с кружками. На стене висела выцветшая фотография молодого Тимура в форме СПС рядом с каким-то бронеавтомобилем.

Тимур разлил чай по кружкам, выставил на стол хрустальное блюдо, в котором в разных отделах лежали печенья, орехи, цукаты и какие-то восточные сладости.

Несколько секунд мы пили чай в тишине.

— Значит, Заволга, — первым нарушил тишину Святогор. Он сидел, откинувшись на спинку стула и покачиваясь на его задних ножках. — Тебе это о чем-нибудь говорит, Тимур?

— Шрам, — коротко ответил скупщик. — Все эти ребята работают на Шрама.

— Кто такой? — спросил я.

Тимур поставил кружку на стол и огляделся. Хоть в комнате кроме нас никого не было, он понизил голос, прежде чем вновь заговорил:

— Шрам держит всю Заволгу — правый берег Волги. Весь теневой бизнес под ним — притоны, контрабанда, чёрный рынок артефактов. Человек серьёзный. Говорят, когда-то сам на монстров ходил, оттуда и шрамы. А потом. видимо, понял, что на людях зарабатывать проще.

— В общём, ещё одна сторона теневого мира в копилку брагинских и южных, — махнул я.

— Не совсем, — задумчиво проговорил Тимур. — То есть да, тоже преступность, тоже свои бандиты. Но Шрам, он…

Скупщик замялся, подбирая слова, и тут неожиданно вмешался Святогор:

— Другой породы. Так ведь, Тимур?

Тот закивал с явным облегчением, что кто-то сформулировал за него.

— Именно! Другой породы, точно.

Святогор тоже поставил кружку на стол и спокойно заговорил:

— Я на рынке четыре года просидел, Первый. Насмотрелся и наслушался всякого. Брагинские и южные, при всей их опасности, действуют грубо. Это настоящие отморозки, самая нижний уровень швали. Бьют витрины, устраивают понажовщину, грабят. Они хотят, чтобы их боялись, и для этого делают показательные расправы. Шрам устроен иначе. Он не бьёт витрины — он покупает здание, в котором эта витрина стоит, оформляет его на какого-нибудь доверенного дворянина, а потом поднимает аренду.

Тимур кивнул и подхватил:

— Верно. У него на Заволге с виду порядок. Шрам не грабит направо и налево, не трогает тех, кто платит и не лезет в его дела. Тамошние торговцы его даже уважают, потому что при нём стало спокойнее, чем было до него. Попробуй скажи такое про брагинских или южных.