— Хорошо, что превосходная память, — отозвался я, глядя как за окном «Егеря» плавно проплывают городские дома. А затем выдал одну из своих «заготовок», — А мне вот в одном из сражений прилетело по голове, и кое-что из неё вылетело, представляете? Вот хоть убейте, не могу вспомнить, что там в этой расписке.

— Сочувствую… — произнес Браунштейн. Через телефон он не мог точно отделить ложь от правды. С другой стороны, и я особо не врал — на моем веку было много сражений с разными последствиями.

— Спасибо, но не стоит, привык уже, — легко ответил я. — Так что там насчет расписки?

— Ага, — подобрался юрист и отчеканил: — Должник — Пучков Геннадий Борисович. Мелкий потомственный дворянин, молодой преподаватель факультатива по ботанике Ярославской Медицинской Академии. Сумма долга одна тысяча рублей. По расписке срок возврата истёк две недели назад.

Тысяча рублей… Я мысленно присвистнул. Для обнищавшего рода Северских, у которого за душой лишь склад в Иваново на шести квадратных метров земли, тысяча рублей была суммой более чем серьёзной. Похоже, прежний Северский копил, откладывал, а потом взял и отдал всё какому-то Пучкову?

Доверчивый? Или было что-то ещё? Одолжить кому-то все свои сбережения без веской причины мог бы либо святой, либо дурак. А судя по тому, что род Северских умудрился просуществовать до нынешних дней, хоть и в нищете, совсем уж дураками его представители не были.

— Виктор Валерьевич, а вы уже связались с этим Пучковым? — уточнил я.

— А как же! — в голосе юриста зазвучала профессиональная гордость. — Позвонил ему, представился, напомнил о существовании расписки и мягко поинтересовался, когда господин Пучков планирует исполнить свои финансовые обязательства. Очень мягко поинтересовался, Антон Игоревич. Я ведь не какой-нибудь коллектор, а дипломированный юрист.

Я усмехнулся. «Мягко» в исполнении Браунштейна… Даже по телефону должно быть Пучкову пришлось юлить, оправдываться и явственно представлять все предстоящие судебные тяжбы.

А если бы они говорили лично, то с Полем Правды Виктора Валерьевича, Пучков бы физически ощутил тяжесть собственной лжи.

— И как он отреагировал? — спросил я.

— Замялся. Начал бормотать что-то невразумительное, мол, сейчас сложный период, обстоятельства изменились, нужно обсудить лично. Попросил время перезвонить. Я дал сутки. А он, представляете, перезвонил через пару часов! И довольно уверенно пригласил вас на встречу.

— Хм… — задумчиво протянул я.

Пучков думает, что я до сих пор прежний Северский и попытается меня прогнуть? Или даже «занять» ещё немного денег?