— Игоша, ты остаёшься со мной, — твёрдо сказал я, глядя в глаза мелкому. — Будешь помогать с ритуалом.

— А что нужно будет делать? — с интересом спросил он.

— Воскрешать, — ответил я. — Точнее, возвращать душу моего старого друга.

Я разложил всё необходимое на столе: чешуя саламандры, Волевой ганглий вожака буревестников, Пробуждающее яйцо от графа Воронова и главный ингредиент — яйцо жар-птицы.

— Встань рядом, — велел я Игоше. — И слушай внимательно.

Он послушно замер с торца стола и уставился на меня.

— Ритуал сложный, — начал я объяснять, одновременно готовя инструменты. — Душа моего Руха застряла между мирами. Чтобы вернуть её, нужно создать связь между мной, Местом Силы и вместилищем. — Я указал на яйцо жар-птицы. — Твой Дар ослабляет. Во время ритуала появятся… помехи. Эманации смерти, остаточные привязки к междумирью, откуда я буду тянуть Руха. Твоя задача — ослаблять их. Не давать им цепляться за душу.

Игоша сглотнул и напряжённо произнёс:

— Я постараюсь.

— Не старайся. — Я посмотрел ему в глаза. — Делай. Ты справишься. Твой Дар для этого идеально подходит.

Первым делом я занялся Волевым ганглием. Использовать его целиком было бы расточительством. Да и опасно это: слишком много чужой воли могло исказить процесс.

Чистым ножом я отрезал треть от него и положил в колбу, а остальное убрал обратно в контейнер.

Я поставил колбу на перегонный стол и активировал его, пустив энергию в рунные желоба.

Теперь чешуя саламандры — она до сих пор хранила память об огне. Эта память станет якорем, не позволяющим душе Руха потеряться между мирами. Чешуйки я положил в медную ступку, размолол их, добавил несколько капель воды и перемешал до однородной массы.

Следующий ингредиент был самым простым и самым важным — Кровь Предтечи.

Я взял нож и полоснул им себе по ладони, а затем активировал Дар, вливая его в рану. Как ни крути, тело это изначально не моё, и нельзя с уверенностью сказать, что простая кровь поможет.

Однако же если в неё влить мой Дар… тогда она уж точно станет Кровью Предтечи. Пусть и хиленького.

Кровь закапала в колбу с субстанцией ганглия, смешиваясь с мутной светлой жидкостью.

— Антон Игоревич! — вскинулся Игоша, не в силах просто так стоять и смотреть на мою рану.

— Не дёргайся, — спокойно приказал я. — Так надо.

Кровь с Даром несёт в себе отпечаток моей сущности. Она станет маяком, на который Рух сможет ориентироваться. Он узнает меня даже через бездну миров.

Я высыпал в колбу пасту из чешуи саламандры, туда же кинул клык Петровича и поставил смесь на медленный огонь. Перегонный стол загудел, обрабатывая компоненты. Жидкость бурлила, превращаясь из мутной в молочно-белую, а клык и вовсе целиком растворился за считанные минуты.