Мы вдвоём вышли к лифту, и я тихо спросила:

— Как вы её нашли?

Яша усмехнулся:

— У меня свои методы. Вам этого знать не нужно.

— Но если вдруг…

— Если вдруг, — он мельком глянул на меня, и я невольно вздрогнула, — сразу звоните мне.

Лифт распахнул двери, Яша шагнул в металлическую кабину, оглянулся:

— Почему вы за неё так вписываетесь? — спросил с неожиданным любопытством.

— В каком смысле? Она — моя сестра…

Парень насмешливо приподнял бровь, и я замерла. Он знает! Он совершенно точно знает, что это не так! Двери мягко закрылись, лифт отправился вниз.

— Стойте! — закричала я.

Когда я спустилась, Яши уже нигде не было. На звонок механический голос равнодушно ответил: «Абонент недоступен или…». Я позвонила ещё и ещё, и наконец парень снял трубку.

— Да.

— Извините, но… Вы ведь не из Первомира, да? Почему вы решили, что мы с Осенью — не сёстры?

— Алиса Романовна, ложитесь спать. Вам показалось. У вас стресс. Хороших снов.

И отключился.

А я прислонилась спиной к стене, запрокинув голову. Почему этот парень кажется мне столь жутким? И откуда ему известно, что я — самозванка?

* * *

Пёс злился. Шагал по дождливым улицам и старался наступать на упавшие листья.

Ярость плескалась в нём, как металл в котле сталевара. Город спал. Ни бандитов, ни пьяниц, никого, с кем можно было бы сцепиться в драке, выплёскивая злость напуганного зверя. Не было даже проституток, которых можно было бы неожиданно удивить.

Псы бездны ничего не боятся. Никого не жалеют. Не… он это всё знал.

«Прекрасны поля, ещё прекраснее леса, одетые в летний наряд…» — звучал тихий детский голосок в его голове, а Эйю казалось — отовсюду. К гимну присоединялся второй, за ним третий ребёнок. И надо было срочно кого-то убить, долго и мучительно, чтобы криками заглушить эти робкие голоса, чтобы чужой кровью затопить в себе страх.

И боль.

Но псам бездны не бывает больно.

— Ненавижу детей! — зарычал Эй.

Он вышел к Петропавловке и замер, угрюмо созерцая мощные стены бастионов. Крепость, выстроенная по всем правилам оборонительной науки. Крепость, прославившаяся не доблестью. Он чувствовал смрад сходивших с ума узников, чувствовал пепел женщины, облившей себя маслом. А сейчасони ходят туда и фотографируются. Смеются и едят сосиски в тесте среди куртин, угрюмо наблюдающих за ними. Понаставили везде забавных зайцев. Но Пса не обмануть. Он всегда чует смерть, как ни прячь её под афишами и яркими плакатами. Сломанные жизни, сломанные судьбы, страдания и разбитые надежды.

Часы на соборе пробили три.

— Мне нужно кого-нибудь убить, — устало прошептал Яша. — Или я сойду с ума.