Низкий, хриплый и густой, словно дёготь.

— Ну извини, — хмыкнули ему в ответ, — пока твой дефендер отогнал, пока отделение нашёл, пока договорился…

— Ясно. Надеюсь, тачку отогнал к ментовке?

— Знаешь, как-то не придумал способа сразу двумя рулями рулить.

— Иевлев, на выход. Свободен, — донеслось из коридора.

Я подскочила к решётке, схватилась за неё руками:

— А я?

— А вы, гражданочка, до выяснения личности.

Герман, проходивший мимо, оглянулся на меня, и я смогла, наконец, увидеть внешность «героя», из-за которого попала в беду: высокий, тёмно-русые волосы подстрижены наискосок, над ухом едва ли не выбриты. Чёрный кожаный дублет, чёрный штаны. Не шерстяные, из какой-то… холстины? Не знаю. Ремень. На ногах странная белая грубая с виду обувь. Лицо не бритое, но без бороды. И холодные серые глаза под густыми бровями вразлёт. Враг бросил на меня презрительный взгляд, скривив губы.

Кажется, я крупно попала… Как эти стражники собираются выяснять мою личность?

— Алиса? — шедший за Германом русый парень вдруг остановился, недоверчиво вглядываясь в моё лицо.

— Артём, — враг нетерпеливо обернулся к нему, — мы спешим.

— Это ты спешишь, бро, — хмыкнул тот. — А я вот — нет. Алиса, это ты? Правда?

— Ты знаком с этой бомжарой? Удивил.

Сволочь! Не знаю, что значит его словцо по отношению ко мне, но явно нечто нелицеприятное. Однако голубые глаза Артёма смотрели на меня удивлённо и радостно, и я поняла, что это мой шанс. Потом разберусь, кто такая Алиса и вообще…

— Да, — кивнула ему. — Я — Алиса. Здравствуй, Артём.

— Вы знаете эту гражданку? Можете подтвердить её личность?

— Конечно, могу. Мы учились в университете в параллельных группах. Это Алиса Романовна Арсеньева. Свет и надежда российской науки.

— Супер, — процедил Герман. — Ты хочешь сказать, что Алиса Романовна способна оплатить ремонт моего бампера?

Какой же он мерзкий!

— Не жлобствуй. Алис, подожди меня, хорошо? Я подброшу этого бумера к его суженной-ряженой и вернусь в обезьянник за тобой. Хорошо? Я сам довезу тебя домой. Ты ведь живёшь всё там же, на Петроградке?

Место и время были неподходящим для уточнений, и мне ничего не оставалось делать, кроме как согласиться и подтвердить, что — да-да — именно там. Главное — выбраться из темницы. Лицо Артёма мне понравилось: открытое, доброе. Волосы растрёпанные, довольно коротко подстриженные, широкая шея и фигура воина. Он был без дублета: шерстяная вязаная рубаха с горловиной, но без ворота, закрывала туловище почти до середины бёдер, на ногах — серо-голубые штаны из той же ткани, как и у Германа. Но главное, что мне понравилось — широкая улыбка. Почти как у Бертрана. Одним словом, Артём оказался куда более симпатичным, чем его друг.