А сейчас мы стояли перед длинным красным зданием, просто, но со вкусом украшенном ризалитами, белыми лопатками и наличниками. Вид на него заслонял небольшой садик за кованной решёткой. Я слизнула мороженное из трубочки, запрокинула голову, чтобы посмотреть на крышу, и стукнулась затылком о плечо мужчины. Обернулась.

— У вас нос испачкан, — заметил Герман.

Я попыталась облизнуть кончик носа и не смогла. Вытащила платок, стёрла.

— Спасибо.

— Впрочем, вы же учились в СПБГУ, верно? — вдруг вспомнил он. — Уж чем-чем, а зданием университета вас вряд ли удивишь.

— А вы тоже тут учились?

— Нет, — он усмехнулся. — Я же архитектор-реставратор. Я учился в лучшем ВУЗе города, на реставрационном факультете. Вы же понимаете, да, о каком именно университете я сейчас говорю?

— Нет.

— Кстати, хотел спросить: к вам вернулась память?

Я покачала головой.

— Нет. И, знаете, чем больше пытаюсь вспомнить, тем меньше уверена, что то, что я вспоминаю — правда. Прошлое словно преображается. Я перестаю понимать, где мои действительные воспоминания, а где — воспоминания Артёма, которые замещают мои…

— Эффект наблюдателя? — Герман прищурился. — Ну, вы же помните: в квантовой физике. Наблюдение за явлением неизбежно меняет его…

— Что? — я вцепилась в его рукав, замерев.

Это гениально! Как я сразу не…

— Я про присутствие наблюдателя при проведении опытов и…

— Дева Мария! — я схватилась за голову. — Ну конечно! Это так просто! Это… Вот именно поэтому и шрам!

Герман внимательно посмотрел на меня, очень осторожно снял мою руку, предложил локоть. Взял под ручку.

— Не совсем понимаю, что вы имеете ввиду, Алиса Романовна.

Мы снова пошли по асфальтовым мостовым с красивыми ярко-жёлтыми листьями, плавающими в их лужах.

— Вы знаете теорию о множественности миров? Вы можете допустить, что так и есть?

— Ну-у… Почему бы и нет? Мироздание исследовано едва ли даже на сотую долю процента…

— Давайте представим, что в сосуде налито масло, и оно заполняет весь объём. Возьмём небольшой шарик и забросим в этот сосуд…

— Часть масла выльется.

— А если ему некуда выливаться? Если пространство замкнуто?

— Уплотнится.

— Верно! Герман Павлович, масло уплотнится и примет шарик, понимаете? И обтечёт его со всех сторон. Оно не может его не принять, не может организовать вокруг него вакуум. Так и мир. Если взять субъект из мира А и переместить его в мир Б, то мир Б практически тотчас начнёт обволакивать субъект, как масло. И — изменится! Он неизбежно уплотнится и… Ну как бы сделает вид, что всё было закономерно. Придаст объём.

— Любопытная гипотеза…