— Лис… ты всё же злишься?

Мне стало стыдно. В конце концов, Артём меня спас из клетки, и, кто его знает, может даже дал стражникам-полицейским мзду? Не бумагами, как пытался Герман, а золотом? Потому что бумаги те не взяли.

— Нет, не злюсь… Я не знаю… Хорошо, давай встретимся.

В конце концов, что я теряю? Артём явно повеселел:

— Ну и отлично. Тогда в кино, ок? Есть пожелания или фильм на мой вкус?

— На твой.

— Супер. Лиса, ты просто огонь. Я тебя не разочарую, обещаю.

— А здесь окна открываются?

— Что, прости?

— Ты можешь открыть окно?

— Да, конечно.

И стекло справа от меня поехало вниз. Само. Артём даже не потянулся, чтобы повернуть ручку. Ручки, впрочем, и не было. Я высунула голову, и ветер тотчас растрепал волосы. Мы ехали мимо домов, похожих на хребты гор. Я попыталась посчитать этажи, но на девятом сбилась. Наверняка, не меньше двадцати. Засунулась обратно и зажмурилась. Они же сейчас на нас рухнут!

— Машина может ехать быстрее?

Пока нас не раздавило громадинами.

— Прости, нет. Я и так жму максимально. Ещё чуть-чуть, и нас штрафанут. Ты кофе хочешь? Ну и… шаверму? Бургер? Я бы затащил тебя в ресторан, но понимаю: ты не в ресурсе. Так что нас ждёт заправка.

— Да, спасибо, — пробормотала я, теряя его мысль, но решила на всё соглашаться.

Мы съехали с дороги к небольшой застеклённой будочке. Артём выскочил из дверцы, зачем-то прошёл назад, а потом уже зашагал вперёд. В этот раз я следила за ним внимательно и поняла, как дверь открывается. Потянула на себя рычажок и тоже вышла.

Может убежать, пока не поздно?

— Мари, — пробормотала себе под нос, — убежать ты всегда успеешь. А когда поешь в следующий раз — неизвестно.

Я обошла машину и увидела, что в её бок воткнута толстая верёвка. Она чуть дёрнулась, и вдруг чем-то неприятно запахло.

— Ты до сих пор веганка? — Артём уже возвращался ко мне, и, судя по его лицу, был чем-то опечален. — Представляешь, там из веганского только булочки с изюмом, а ты же их терпеть не можешь…

— А что есть не из… веганского?

— Шаверма, но она с курицей и…

— Прекрасно. Я согласна на шаверму с курицей.

Парень довольно заухмылялся.

— Все веганы рано или поздно начинают есть мясо, — довольно хохотнул он и пошёл обратно.

А что, есть те, кто не едят? Курицу? Нет, я верю: много кто не ест курицу. Потому что не у всех есть такая возможность.

Небо в Первомире оказалось очень низкое. И очень серое. Оно давило, словно одеяло, и сыпалось мелким дождём или крупным туманом. А ещё было довольно холодно. Я обхватила руками плечи.

— Держи, — Артём пихнул мне в руки какую-то прозрачную сумочку с двумя бумажными свёртками. И бумажные стаканчики, закрытые коричневыми крышечками. — Знаешь, я и сам голоден, словно зверь.