Метро оказалось забитым: люди возвращались с дач. Эй и Осень смогли встать в уголке, прислонившись к дверям с надписью «не прислоняться». Парень обнял девочку, и усталая девятиклассница почти лежала на его груди. Движение электрички убаюкивало, голос певицы в наушниках сливался с музыкальными инструментами. Осень вздрогнула, когда Эй вдруг ожил и потянул её на выход. Захлопала сонными глазами.

Пересадка.

На Садовой, как обычно, было много народу. Девочку снова замутило. «Почему он не вызвал такси?» — подумала она, когда в новой электричке снова не оказалось сидячих мест. Ткнулась в его плечо и снова задремала.

Петроградка встретила парочку моросью и холодом. Осень проснулась. Эй держал её за руку, и его ладонь была широкой и очень горячей. Они шли по тёмному мокрому проспекту, и девочка послушно брела за спутником, не задавая вопросов. Перед самым домом парень вдруг остановился, обернулся к ней, взял за плечи и заглянул в глаза. Тени причудливо искажали его лицо.

— Подавать заявление в полицию — не самая лучшая идея, честно тебе скажу, — серьёзно сказал он. — Впрочем, поступай на своё усмотрение.

— Мы ещё увидимся? — её голос дрогнул, и Осень закусила губу.

Эй хмыкнул и ухмыльнулся:

— Зависит от твоего желания. Какие ж вы, девочки, всё-таки девочки.

В парадной оказалось темно. Видимо, лампочка перегорела. Осень замерла, внутренне сжавшись.

— Никого нет, — уверенно заявил парень позади неё.

— Откуда ты знаешь? — ворчливо отозвалась она.

— Такие вещи я чую. Идём.

Он снова взял её за руку и повёл по лестнице. Дверь в квартиру Осень открыла своим ключом. И сразу нос к носу столкнулась с Людмилой Прокофьевной.

— И эта с мужиком! — возмутилась соседка. — Не квартира, а бордель! Петровна, иди посмотри на своих дочерей…

— Тётя Люда… — пискнула Осень, заливаясь краской.

Крепкие руки вдруг притянули её со спины.

— Когда некому юбку задрать, то поневоле позавидуешь, да, тёть Люд?

Девочка обернулась, чувствуя, как заполыхало лицо. Эй ухмылялся, прямо и зло глядя на соседку.

— Я сейчас полицию вызову, юный хам! — взвизгнула та.

— Думаешь, один я не справлюсь?

— Это ещё что такое? — из кухни вышла мать. Нахмурилась. — Осень, живо в комнату. Молодой человек, вы…

— Яша, — отозвался Эй, удерживая Осень.

— Яша, будьте добры, уберите руки от моей дочери. И я вас не задерживаю.

— Нелли Петровна, вы только вот посмотрите на эту молодёжь…

— Я не добр, — пояснил Эй, в упор глядя на разгневанную женщину, — и добрым не буду. Но, если бы это была моя дочь, уверен, я бы позаботился о ней лучше. Вы очень плохая мать, Нелли Петровна.