Направляясь к дому боярина, пришлось обойти сторонкой работников, мостивших улицу плиткой. Ну и правильно. А то от этой древесины одни только миазмы. Дышать нечем. Да и с долговечностью у нее так себе. Хотя конечно в разы проще. Но в Переяславле производство цемента поставлено на широкую ногу. А потому, активно переходят на камень.

— Ну здрав будь, Михаил. Сколько мы не виделись? — с нескрываемой радостью встретил его Горыня.

— Лет пять, поди, — сделав вид, что что-то там подсчитывает, произнес Романов.

— Н-да-а, летит время. Когда только познакомились, мне и сорока не было, а тут уж пятый десяток меняю. Присаживайся к столу.

Встречал боярин гостя в яблоневом саду. Как говорится, в неформальной обстановке. Что говорило о дружеском отношении. И Романов не мог этого не отметить. Как впрочем и того, что на столе стояло блюдо с горкой яблок. А значит помнит Трепов, и о его предпочтениях.

— Ты так говоришь, Горыня Гореславич, будто годы твои уж к закату пошли, — хмыкнул в ответ Михаил, устраиваясь на лавке.

— Ну так, к закату и идут. Уж больше половины жизни за плечами, — со значением, произнес тот.

— Ой ли. Эвон, полон сил, да здоровьем так и пышешь. Так что, оставь ты речи о годах великих, — отмахнулся Романов.

— Зато ты повзрослел и заматерел. Зубы такие отрастил, что шутя за холку треплешь всякого, кто в твою сторону недобро косится.

— Ты это к чему, Горыня?

— Обиду на тебя имеют купцы. Наши Ростиславу плешь проели, не смотри, что молод, скоро лысеть начнет. Иные, великого князя терзают. Не нравится им, что ты в Царьграде, да иных его городах торгуешь беспошлинно, а им горемычным приходится отсчитывать честно заработанное серебро.

— Эка. А о том, что два года тому, ини и вовсе чуть не в убыток отдавали свой товар венецианцам, поди вспоминать не желают.

— Так ить, все встало на круги своя. Но кому-то от того стало лучше, — нарочито сокрушенным тоном произнес боярин.

— Стало быть, чьими стараниями им стало легче, они тоже поминать не желают, — хмыкнул Михаил.

После чего вгрызся в кислое яблоко, отчего сразу свело скулы. Плод оказался настолько кислым, что чуть слезу не вышиб, куда там лимонам. Не скоро еще окультурятся яблочки до сладких сортов. И уж точно, не на его веку. Но помнится, у Горыни были и с намеком на сладость.

— Слабы людишки, а купцы так и подавно. Вот и стонут. Да те стенания попадают в благодатную почву, — вздохнул боярин.

— Ты это о чем? — вздернул бровь воевода.

— Так о пушках твоих, о чем же еще-то. Стало быть, басилевсу Алексею ты секрет открыл, а великому князю, нет. Да и иные князья желали бы его заполучить.