Вскоре лодки подошли к берегу, и дружинники бросились бежать к противоположному берегу косы. Однако к этому времени от крепости подошли солдаты, и дружинникам вновь пришлось устанавливать свои пищали. Только на этот раз их было два десятка. Если каменная картечь против доспешных воинов была откровенно слабым аргументом, то ядра оказались в самый раз.
Сначала лучники заставили противника сбить строй, чтобы укрыться от стрел. А потом поплатились за это, когда в их порядки ворвались ядра. Двадцать кермических шаров буквально разметали строй из полутора сотен венецианцев. Не успели они прийти в себя, как на них навалились три десятка силового прикрытия. Это была даже не драка, а избиение, перешедшее врубку бегущих.
Впрочем, увлечься погоней дружинникам не дал Данила, засвиставший общий сбор. Вот некогда им тут заниматься догонялками…
— Славно поработали, — наблюдая за клубами дыма, вздымающимися за песчаной косой, удовлетворенно произнес Михаил.
Эскадра разделилась выйдя к точкам сбора диверсантов. В одном из мест им попытались противодействовать четыре боевые галеры. Но с ними достаточно быстро разобрались с помощью все той же неизменной артиллерии. Правда, ставку пришлось делать не столько на греческий огонь, сколько на ядра. Странное дело, но венецианцы достаточно успешно справлялись со средневековым напалмом.
— Да уж. Теперь у них остались только кустари одиночки, — утирая лоб, согласился безопасник.
— Ну, это ненадолго. Очень скоро верфи возродятся, как птица феникс. Но зубы у этих торгашей поболят. Тем более, если мы приберем еще парочку их конвоев. Потери?
— Четверо ранены. Один серьезно. Легко отделались.
— И с явным барышом. Кстати, не мешало бы выяснить, отчего эти галеры не захотели гореть.
— Может ромеи что-то намудрили с греческим огнем? — предположил безопасник.
— Я лично проверил каждую амфору. В них греческий огонь.
— Ясно. Буду выяснять, — вздохнул Данила.
Глава 25. Переяславль
Давненько он не заглядывал в Переяславль, хотя тот и находится по соседству. Опять же, речным путем ни в Киев ни в Чернигов его не миновать. Но Романов предпочитал тут не останавливаться, выбирая стоянки гораздо выше по течению. Тут ведь дел такое, что переступив за городскую черту, можно было оказаться в порубе*. А там и в руках палача. Уж больно у Михаила отношения с князем Ростиславом не складывались. Но теперь те времена в прошлом.
*Поруб — деревянный сруб использовавшийся в качестве места заточения.
Федору, безопаснику приставленному к младшему Всеволодовичу, пришлось изрядно потрудиться. Но за прошедшие четыре года, ему удалось склонить Ростислава в нужную сторону. Труднее всего пришлось с возвращением в фавору боярина Трепова. Уж больно князь противился этому. Пару раз бывало и такое, что отстранял от себя Федора, за излишнюю назойливость.