— И хочу шубку, — подала голос Хельга.

— Будет, — выдал Славка.

Довольно забавно, что червяка, с которого шубка (а был у паразита мех, червяк мохнатый, блин) завалил не Славка, а Хельга. Но ржать и тыкать пальцем я не стал — я очень деликатный и волевой Кащей. Местами и наполшишечки, да.

В общем, убедились мы с Ленкой, что они скоропостижно помирать у Байкала не собираются. Попробовали понять — а на кой, собственно, червяк их похитил-то? Не поняли ни хрена — он вообще рыбоядным оказался и речным. Как впрочем, и всё червяки азиятские — это я мудро про плавники подметил. Эти гады исполняют обязанности правильных водяных, ну и условно-правильных наяд там всяких. В общем — амфибии, на реки завязанные, а по воздуху «плавающие», в рамках собственной реальности вокруг себя.

И на кой этому червеобразному лягуху Славка с Хельгой — непонятно. Ну да и хрен с ним. До Стального доберутся, Славка грозился ездового энта сообразить, так что проблем и вправду не будет.

— Бред и бардак, — констатировал я.

— Да, глупость какая-то, — покивала Ленка. — Надо будет замок перенести на несколько метров, кстати.

— Сталь на стали, не слишком сложно, хотя долго, — прикинул я. — Займусь, думаю, к их возвращению закончу. Или нанять кого? — развалился я в диване, прикидывая, не забить ли на всё, а то что-то задёргали бедного Кащея.

— Тебя какой-то оператор ищет, — напомнила Зелёнка. — Из Азии, кстати.

— Именно меня? — кисло поинтересовался я, на что Ленка подтверждающе махнула ушами. — И чего ему надо?

— Не знаю, долбится, как безумный, — констатировала супруга.

— Вот неймётся всяким, — хмыкнул я. — Голограмму выведешь? — решил я посибаритствовать, пока сибаритствуется.

— Выведу, — кивнула Ленка.

И через минуту я любовался физиономией сидящего на пятках азиата. В кимонах каких-то, с торчащими рукоятями ножей, с магострелом какого-то странного типа. Морда лица у азиата была азиатская, подчёркнуто-каменная.

И вдрук он бешено выпучил буркалы, скорчил рожу и заорал:

— Кащей-доно! Верикая честь рицезреть вашу бристательную персону своими гразами! — бешено проорал этот тип, и вернулся к каменному лицу.

— Ыыы… ага. Здрасти, — выдал я. — Надо-то что?

— Хай, Кащей-доно! Сорнцезарный Ван Сё Тецу жерает вам бракопоручия, и устами недостойного Цзы Сицу, — шмякнул он по себе лапкой, видно — он ентот Сицуцзын и есть, — что зробный узурпатор, Ван Хонсюдзин жерает похитить принадлежащее достопочтенному Кащею-доно.

— Ага, — всё сразу понял я. — И что этот Хонсюдзин стырить-то желает?

И начал этот самурай «прач Яросравны», на тему того, какой сволочной и злобный колдун и вообще — редиска этот Ван-узурпатор. Злодей охренительный, собирает коллекцию, в том числе и гарем. И вот пожелал сей сволочной тип «северного обитатеря земных недр, себе в нарожницы». Моё Бессмертие, пусть с трудом, но въехало, что это не название специального извращения (хотя и оно, возможно, предпологалось), а пополнение гаремы этого самого Хонсюдиныча.